— О, — выдавил папа, — да, конечно.
Молодой человек в комбинезоне с любопытством глянул на папу и компанию через плечо и повел их к другой двери, ведущей из кабинета. Отворилась она с трудом, и посетители увидели, что дверь массивная, не меньше фута толщиной. «Наверняка за этой дверью сейф!» — подумал Говард.
Когда они очутились в соседнем помещении за таинственной дверью, его догадка подтвердилась. Стены здесь состояли сплошь из одинаковых ячеек, и лишь посередке оставался узкий проход. Молодой человек вел посетителей за собой, а Говард на ходу заглядывал в ячейки. В одних были черные чемоданчики, явно с деньгами, в других — кожаные футляры для драгоценностей, и еще — великое множество таинственного и важного вида конвертов, целые пачки и связки. Некоторые ячейки в нижних рядах были снабжены дверцами, возможно, за ними хранились деньги. Рассмотреть все толком Говарду не удалось, потому что Арчер провел их через хранилище к другой двери, не только толстой, но и низкой. Чтобы пройти в нее, всем, кроме Катастрофы, пришлось нагнуться. Эта дверь вывела их в гулкое и огромное, как авиационный ангар, помещение. Его ярко освещали электрические лампочки, свисающие с потолка.
Посетители остановились и стали озираться. Повсюду, куда хватало глаз, ангар заполняли ящики, коробки, неведомые приборы, механизмы, индикаторы, экраны, мониторы и дисплеи, циферблаты, датчики, провода, подсвеченные схемы, лампочки. Мигали огоньки, что-то пощелкивало.
Вдалеке бесшумно работали какие-то механизмы — они катались по рельсам и развозили на себе еще больше приборов и экранов. Другие машины с мерным гудением сновали по металлическим штангам под потолком. Гнев Говарда растворился окончательно. Позабылись разбитая губа и расквашенный нос. Позабылось даже ненавистное папино пальто — впрочем, здесь оно, как ни странно, в глаза не бросалось. Говарда затопило изумление, жгучий интерес и острая, осязаемая зависть.
Один из механизмов ехал по металлической штанге под потолком, пока не остановился у них над головами. Потом он снизился, и оказалось, что это здоровенный ковш. Папа и Фифи нервно попятились: ярко-красное днище ковша нависло прямо над ними. Ковш спустился на уровень пола и замер, и тут все увидели, что изнутри он обит кремового цвета кожей, словно салон дорогого автомобиля. Арчер ловко вскарабкался внутрь и сел во вращающееся кремовое кресло перед экраном и пультом управления, усеянным рядами разноцветных кнопок.
— Забирайтесь смелее, — пригласил он. — И устраивайтесь поудобнее.
Говард и остальные забрались в ковш и расселись по мягким креслам — мест хватило на всех. Арчер нажал кнопку. Механизм загудел, и ковш поехал вверх и на середину просторной мастерской. Странно было так ехать: то ли летишь, то ли плывешь, вроде бы и уютно, а вроде бы и не по себе, и очень похоже на то, как если бы они поднимались в ковше экскаватора на строительной площадке.
Фифи нервничала сильнее прежнего. Катастрофа в полном восторге глазела через бортик ковша. Папа сложил руки на груди и прикидывался, будто подобные приключения ему не в новинку. Говард, который таращился по сторонам и вертелся не меньше, чем Катастрофа, внезапно заметил, что Громила с ними в мастерскую не пошел. Говард поднапрягся и вспомнил, что Громила вроде бы и в служебные помещения банка не заходил. Конечно, ведь главный тут Арчер.
Арчер развернул свое кресло, чтобы видеть пассажиров. Теперь и они рассмотрели его как следует. С Диллиан у него было мало общего: волосы темные, а не золотистые; глаза, правда, синие. Присмотревшись, Говард вдруг подумал: он в жизни не видел таких синих глаз — васильковые, да и только, и взгляд такой острый и пристальный, что Говарду опять стало завидно. Подобный взгляд может быть только у человека, который большую часть времени изучает инструменты и механизмы, а Говард именно об этом всю жизнь и мечтал.
— Зачем вы хотели меня видеть? — спросил Арчер у папы.
Говорил он необыкновенно четко и кратко, и Говард восхитился его тоном и собранностью.
— Я хочу выяснить, зачем вы в течение последних тринадцати лет заставляли меня писать по две тысячи слов каждый квартал, — ответил папа.
— Не знаю, — сказал Арчер. — Поскольку я ничего такого не делал.
Папа приоткрыл рот, но тут же захлопнул. Взъерошил волосы, помолчал, переваривая услышанное.
— Но насколько я понял, вы контролируете всю подачу энергии, — сказал он. — Разве не вы отключили мне восемь лет назад и электричество, и газ, когда я запоздал со сдачей слов?
— Я действительно окучиваю энергию, — сказал Арчер. — И знал тогда, что вам ее отключили. Однако сделал это не я.