В мерцающем свете телевизоров поблескивали развешанные по стенам в строгом порядке оружие и инструменты. Тут были ружья и пистолеты всех сортов, ножи, ломы, дрели, отмычки, отвертки, газовые баллончики, всевозможная взрывчатка и приспособления для резки толстого металла. А внизу открывался вид на автомастерскую, там стояли машины, и с ними тихо возились несколько человек. Хорошо, что Говард с Катастрофой застыли на месте, глядя на экраны, иначе они оступились и полетели бы туда. Бетонная платформа, на которой они стояли, была шириной всего несколько футов.
На краю платформы, у самых ног Говарда, сидела Шик и деловито чистила ружье.
Почувствовав взгляд Говарда, она подняла голову и ехидно спросила:
— Ну, налюбовался?
Шик была полной противоположностью Диллиан: темноволосая и невероятно толстая, с ног до головы затянутая в черную кожу, да так туго, что ее наряд поскрипывал при каждом движении и едва не лопался, делая Шик еще толще. Если не обращать внимания на двойной подбородок, лицом она очень походила на Арчера, а глаза у нее оказались темными, как у Торкиля.
— Что, понравилась моя берлога? — низким густым голосом спросила Шик и мотнула головой, показывая на просторное помещение.
Подбородки ее при этом колыхнулись.
— Видно мало, но то, что видно, очень даже ничего, — ответил Говард.
— Отлично. — Шик хмыкнула. — У тебя будет достаточно времени ее изучить. Раз уж вы мне попались, я вас так просто не отпущу.
Катастрофу сразу перестал интересовать вор на телеэкране.
— Теперь вы будете требовать с папы две тысячи слов? — обреченно спросила она.
— Это еще цветочки. — Шик вернулась к своему занятию. — А вот вам и ягодки: мне надо, чтобы он и дальше продолжал писать слова. Я своей выгоды не упущу, в отличие от этого лопуха Арчера, который ее в упор не видит. Ваш папаша так за вас испугается, что бегом побежит слова строчить. И как Арчер этого не смекнул, не пойму.
Говард и Катастрофа переглянулись. Лица у обоих были мертвенно-голубоватые в отсветах телевизоров. Вот так влипли! Уж лучше бы их поколотили…
— Почему вы все валите на Арчера? — спросила Катастрофа. — Слова-то получал вовсе не он, а Хатауэй.
Шик приступила к тщательной полировке ружья мягкой тряпочкой.
— Это они так говорят, — сказала она. — Хатауэй, конечно, ловкий типчик, но я ему не больно-то верю. К тому же я всегда валю все на Арчера, при любой возможности. Тогда он начинает беситься и не путается у меня под ногами.
— Вы старшая после Арчера? — уточнила Катастрофа.
— Да, а тебе какой с этого навар? — осведомилась Шик, полируя оружие и мерно поскрипывая кожаным облачением.
— Просто так спросила, — поспешно заверила ее Катастрофа.
Шик посмотрела на Говарда.
— Балда этот Арчер, вот так взять и за здорово живешь вас отпустить. Впрочем, он всегда был дурак дураком. Сядь, парень, и ты, девулька, тоже. Вы тут долго просидите. Садитесь, ноги-то небось уже не держат. — Это ее рассмешило, и она громко, утробно заржала. — К тому времени, как я вас выпущу, успеете растолстеть до моего размерчика, и ноги уж точно держать не будут.
Говард присел на холодный бетон. Шик высилась рядом с ним, словно необъятный морж в черной коже.
— Папа ни за что не будет писать слова, он уперся, — предупредил Говард, — и чем сильнее вы на него надавите, тем сильнее он заупрямится.
Шик злорадно фыркнула, отложила начищенное ружье и взялась за следующее.
— Поглядим, что он запоет, когда начнет получать посылки с кусочками своих дорогих деток. Небось живо передумает. — Кожаный костюм на ее мясистых плечах чуть не треснул, когда она резко переломила ружье. — Лучше надейся, что он не станет упираться.
Говард горячо надеялся, что так и будет. Он взглянул на экран, который показывал вид во дворик. Мальчишки продолжали ждать распоряжений, желтые балахоны невозмутимо медитировали. Похоже, им с Катастрофой никак не убежать, по крайней мере прямо сейчас. Наверно, стоит постараться расположить к себе Шик и вообще поменьше злить эту тетку.
— Если вы считаете, что слова получает не Хатауэй, тогда на кого вы думаете? — спросил Говард, чтобы поддержать разговор.
— А кто из нас не докапывался до твоего папаши? — Шик пересчитала по пальцам. — Ну-ка, сам помозгуй.