— Ох! — выдохнула Энн, когда деревянный меч снова ударил Чела, шлепнув его по плечу.
— Это такой слегка закамуфлированный способ наказать Чела, — мягко пропел Ям. — У меня поврежден только наружный покров, его легко починить.
Энн бросила взгляд на робота и не смогла удержаться от мысли, что он выглядит немножко неприлично со всеми своими замысловатыми серебряными внутренностями, выставленными напоказ.
— Вообще-то, — сказала Энн, вздрогнув при виде еще одного сокрушительного удара, — с Чела, пожалуй, нужно немного сбить спесь.
— Но не таким способом. Видно же, что Мордион мастерски владеет мечом, — заметил робот.
— Точно. И ему это явно нравится, — согласилась девочка.
Во время сражения Мордион улыбался — улыбался широко и проницательно. Чел тоже обнажил зубы, но это нельзя было назвать улыбкой. Мальчик покрылся испариной.
Наконец все было кончено. Еще один, последний, натиск, в ходе которого Чел упал на колени, а деревянный меч Мордиона прижался к затылку мальчика.
— А вот теперь ты обезглавлен, — сказал ему волшебник, делая шаг вперед, чтобы помочь мальчику встать.
Тот едва не плакал. Он поднялся медленно, чтобы прийти в себя, и принялся с озабоченным видом отряхивать колени спортивного костюма.
— Свинья! — пробормотал он.
— В сущности, ты был бы хорош, не будь ты непростительно беспечен, — заметил Мордион.
— А я и так хорош! — сердито воскликнул Чел. — Один раз я тебя все-таки достал. Посмотри на свое левое запястье.
Волшебник взглянул на не-очень-то-свежий красный порез у себя на руке.
— Значит, ты сделал это, — промолвил он. — И все-таки ты не так хорош, как думаешь.
— Иди-ка ты и… прыгни в реку! — огрызнулся мальчик и помчался прочь, обогнув дом.
Мордион постоял с минуту, уставившись на почти не зажившую рану. Энн тоже на нее посмотрела. «Ага, — смекнула она. — Сколько же времени прошло? Как видно, не много».
Мордион пожал плечами и прислонил деревянный меч к стене дома аккуратно, словно настоящее оружие.
— Ям, — обратился он к роботу. Его голос звучал спокойно и отрешенно, — впредь не позволяй мальчику с тобой сражаться. Лучше уж я сам его обучу, хотя…
Тут он умолк, причем так надолго, что Энн засомневалась, собирается ли он вообще продолжать. Она оставила свою безопасную позицию и направилась к очагу. Мордион взглянул на нее с таким видом, словно раньше вовсе не замечал ее присутствия.
— Я питаю чудовищное отвращение ко всему, что связано с убийством, — закончил он наконец свою фразу.
— Но вы сражались с удовольствием! — возразила Энн.
— Я знаю. Сам не пойму, в чем тут дело, — признался Мордион. — Энн, мне нужно снова отремонтировать Яма. Не могли бы вы разыскать Чела и убедиться, что он не наделает глупостей?
— Хорошо, — согласилась Энн, надеясь, что мальчик не слишком далеко убежал.
Он оказался поблизости — спустился по крутой тропинке к реке. Энн довольно явственно видела его в непривычно ярком освещении. Погруженный в раздумья, мальчик сидел в лодке, которую сам построил. Лодка вышла на удивление добротной, с плоским дном и обшитыми внакрой бортами, — по виду не скажешь, что ее сделал мальчик. Но лодка не занимала Энн — ее внимание было поглощено новым, странным обликом реки. Знакомого ей водопада больше не было. Теперь река представляла собой неглубокий бурный поток белой воды с вкраплениями шероховатых камней. Она красиво рокотала, проносясь через пенистые разливы. Сделанные руками Мордиона сети для рыб отчаянно подпрыгивали на поверхности воды, словно тонущие крысы. Река стала широкой, бурной и мелкой. Крутые скалы по обеим сторонам заметно отодвинулись от берегов, как будто в это место упала бомба. Застыв посередине тропинки, ведущей к воде, Энн все смотрела и смотрела на реку.
Девочка была слишком изумлена, чтобы думать о душевном состоянии Чела.
— А что случилось с водопадом? — спросила она, подходя к лодке, лежавшей на прибрежной гальке.
— Не притворяйся, что не помнишь! — рыкнул Чел и сразу же принялся громко жаловаться: — Мордион — настоящая свинья! По какому праву он так со мной поступает? По какому праву? Да еще и с улыбочкой до ушей! Ха-ха-ха, как смешно!
Энн поняла, что ей лучше забыть о реке. Гордость мальчика была серьезно задета.
— Видишь ли, Чел, он вроде как твой опекун. Все-таки он тебя воспитал.