Приветственные возгласы послышались из-за столов, когда Правителя № 5 ввели в главный зал замка. Сэр Форс, ожидавший возле стоявшего на возвышении стола для почетных гостей так же нетерпеливо, как и все остальные, с облегчением взглянул на гостя. Чудо оказалось тощим, жалким монахом, но и на том спасибо. Сэр Форс не мог взять в толк, что заставило короля Амбитаса столь внезапно издать такой указ. Аромат подготовленного им пиршества (а блюда уже давно перестаивали на плите) сводил его с ума.
— И повара тоже на грани помешательства, — раздраженно прошептал стоявший рядом с ним сэр Харрисоун.
Когда монах быстро последовал за глашатаем к столу для почетных гостей, все взволнованно повернулись туда, где в своем кресле, опершись на подушки, сидел Амбитас. Надо думать, теперь-то уже и король был достаточно голоден, чтобы счесть появление монаха достойным приключением. Но, к разочарованию сэра Форса, Амбитас так нахмурился при виде монаха, словно его что-то явно смущало. Снова посмотрев на монаха, сэр Форс обнаружил, что и тот не менее смущен. Монах показался сэру Форсу знакомым. Где же он раньше видел этот высокий лоб, эти залысины с зачесанными на них рыжими волосами? Откуда он мог знать это худое, язвительное лицо?
Амбитас с королевской учтивостью отринул свои сомнения.
— Добро пожаловать в наш замок, сэр монах, на пир по случаю праздника Баннуса, — приветственно сказал он. — Надеюсь, ты поведаешь нам о каком-нибудь чуде или приключении.
«Так вот, значит, где Второй и Четвертый! Правильно, чего еще от них ждать, — подумал Пятый. — Оба с потрохами продались Баннусу, кретины! Теперь-то понятно, что значит быть задействованным полем Баннуса. Им же ничего сейчас не втолкуешь. Придется говорить на языке этого дурацкого цирка».
— О король, есть у меня и приключение, и чудо, — произнес он вслух. — Чудо в том, что я прибыл сюда из… э-э… с земель, расположенных за солнцем, и принес послание от великих Правителей, ваших верховных владык, коим все здесь подвластно.
— И вправду чудо, — холодно заметил Амбитас. — Но король тут я, и никаких владык надо мной нет.
— Я хотел сказать — верховные властители, разделившие с вами свою власть, — раздраженно поправился Правитель № 5, а про себя добавил: «Старый идиот».
— Однако для вас они верховные владыки, — сказал он, обращаясь к сэру Форсу.
«Провалиться мне на этом месте, если придется снова назвать тебя, Четвертый, равным себе», — подумал он, изучая общество, собравшееся за королевским столом. Все дамы и половина господ были ненастоящими — миражами, созданными Баннусом. Неужели эти идиоты не видят? Взгляд Правителя № 5 остановился на сэре Харрисоуне.
— И для вас они тоже верховные владыки, — сказал он ему. — И для вас двоих тоже, — заявил он, обращаясь к сэру Бедеферу и сэру Борсу.
Все они, включая сэра Форса, подобрались и свирепо уставились на Пятого.
— Да, они ваши владыки, — подтвердил тот. — И вашим священным долгом является подчиняться их приказам. А их приказы как раз имеют отношение к тому приключению, о котором я собираюсь поведать. Кто-нибудь из вас знает человека по имени Мордион?
И король Амбитас, и сэр Форс нахмурились. Имя казалось им смутно знакомым, но никаких деталей они припомнить не могли, а потому только холодно покачали головами, как и все остальные.
Правитель № 5 этого и ждал. Бо́льшая часть приборов должна была предупредить его, если бы Слуга оказался где-то на расстоянии мили, но никаких сигналов не поступало. Совершенно очевидно, что Баннус хитроумно разлучил Слугу с его законными хозяевами — конечно же, в тот момент, когда он работал с сознанием Слуги. Что ж, в эту игру могут играть и двое.
— Сей Мордион — Слуга Правителей, обитающих за солнцем, управляющих всем в этом зале, — объяснил Пятый. — Сей Мордион стал злокозненным изменником, и у него созрел вероломный план убить своих хозяев. А значит, он коварно предал и всех вас, собравшихся в этом зале. Ищите Мордиона. Умертвите его, или он всех вас убьет.
«Вот так! — подумал Пятый. — Уж это должно до них дойти».
— Благодарю тебя, монах, — промолвил Амбитас. — Говоря об этом Слуге, уж не имеешь ли ты в виду нечестивца и отступника рыцаря Артегаля?
— Имя предателя — Мордион, — сказал Пятый.
На мгновение он пришел в замешательство, но потом сообразил, что Агенос и Артегаль — имена в чем-то похожие. Несомненно, Мордион так себя теперь и называл. Но когда Правитель № 5 открыл рот, чтобы объявить, что оба имени относятся к одному и тому же человеку, то обнаружил, что уже слишком поздно. Амбитас от него только отмахнулся.