Журчание навевало такую небесную прохладу, что Абдулла поднялся и отправился искать источник, для чего пришлось пройти по галерее, где лицо ему ласкали звездчатые цветы, белоснежные и сверкающие в лунном свете, а громадные колокольчики дурманили его нежнейшим из ароматов. Абдулла погладил огромную упругую лилию и двинулся в дивную долину чайных роз. Такой прекрасный сон снился ему впервые.
За густыми, похожими на папоротники кустами, усеянными росой, Абдулла обнаружил источник — оказалось, что это скромный мраморный фонтан посреди другой лужайки, залитой светом гирлянд из фонариков, развешанных по кустам, отчего струйки воды казались чудесными золотыми и серебряными полумесяцами. Абдулла в восторге кинулся к фонтану.
Лишь одного не хватало ему для полного счастья, и, как бывает в самых прекрасных снах, оно сразу и нашлось. По лужайке навстречу Абдулле шла, мягко ступая по густой траве босыми ножками, невозможно прелестная девушка. Воздушные одеяния позволяли заметить, что она стройна, но вовсе не худа — в точности как принцесса, о которой мечтал Абдулла. Когда девушка приблизилась, Абдулла увидел, что личико у нее не такое правильное и овальное, каким должно было быть лицо его принцессы, а в огромных темных глазах не было и следа поволоки. Напротив, они смотрели на него с живым интересом. Абдулла поспешно внес в свои мечты соответствующие поправки, поскольку девушка была очень, очень красива. А когда она заговорила, ее голос отвечал всем его мечтаниям — он был легок и весел, словно журчание фонтана, но одновременно решителен и тверд.
— Ты что, новая разновидность служанки? — спросила девушка.
Абдулла подумал, что в снах часто задают странные вопросы.
— Нет, о шедевр моего воображения, — ответил он. — Знай же — я потерянный сын чужеземного князя…
— А, — кивнула она. — Тогда другое дело. Значит ли это, что ты не такая же женщина, как я?
Абдулла в некотором изумлении уставился на девушку своей мечты.
— Я не женщина! — воскликнул он.
— Правда? — усомнилась она. — На тебе платье.
Абдулла опустил взгляд и обнаружил, что, как часто бывает во сне, на нем действительно ночная рубашка.
— Это такое чужеземное одеяние, — поспешно сказал он. — Моя родина очень далеко отсюда. Заверяю тебя, я мужчина.
— Нет, — возразила девушка. — Не может быть. Ты совсем иначе выглядишь. Мужчины вдвое толще тебя в обхвате, а на животе у них жир, который называется брюшком. Лица у них сплошь покрыты седыми волосами, а на голове гладкая блестящая кожа. А у тебя на голове волосы, как у меня, а на лице их почти нет. — Когда же Абдулла не без возмущения коснулся шести волосков на верхней губе, девушка спросила: — Может быть, у тебя под шапкой тоже голая кожа?
— Разумеется нет! — воскликнул Абдулла, гордившийся своей густой волнистой шевелюрой. Он поднял руку и стянул с головы то, что оказалось ночным колпаком.
— А, — сказала девушка. Личико у нее стало озадаченное. — У тебя волосы почти такие же красивые, как и у меня. Не понимаю.
— Кажется, я тоже, — признался Абдулла. — А не вышло ли случайно так, что ты видела слишком мало мужчин?
— Конечно мало, — отвечала девушка. — Как же можно! Разумеется, из мужчин я видела только отца! Но видела я его столько раз, что знаю, о чем говорю!
— А… разве, ты никогда не выходила из дому? — растерянно спросил Абдулла.
Она рассмеялась:
— Но я же сейчас не в доме! Это мой ночной сад. Отец велел разбить его, чтобы солнце не погубило мою красоту.
— Я хотел сказать — в город, на людей посмотреть? — поправился Абдулла.
— Честно говоря, пока нет, — сказала красавица. Эта мысль, по всей видимости, ее тревожила, — во всяком случае, девушка отвернулась и присела на край фонтана. Снова взглянув на Абдуллу, она продолжила: — Отец говорит, что когда я выйду замуж, то смогу иногда выходить в город, если, конечно, муж не будет против, только это будет другой город. Отец хочет выдать меня за принца из Очинстана. А до тех пор, само собой, мне нельзя покидать эти стены.
Абдулла слышал, что некоторые занзибские богачи держат своих дочерей — и даже жен — будто в темницах и запрещают им покидать дворцы. Ему частенько приходило в голову, что было бы неплохо, если бы кто-нибудь так упрятал Фатиму, сестру первой жены его отца. Однако сейчас, в этом прекрасном сне, ему казалось, что обычай этот совершенно возмутителен и бесчестен по отношению к такой прелестной девушке. Ничего себе — она даже не знает, как выглядит нормальный молодой мужчина!