Софи побрела к низкому креслу, на которое указал ей король, и рухнула в него, недоумевая, почему не врываются стражники и не тащат ее в тюрьму.
Король рассеянно осмотрелся.
— Моя дочь только что была тут, — сообщил он. К полному изумлению Софи, он наклонился и заглянул под стол. — Валерия! — позвал он. — Валли, вылезай. Ну, давай сюда, будь хорошей девочкой.
Послышались какие-то шорохи. Секунду спустя принцесса Валерия выбралась из-под стола и не без труда уселась, благожелательно улыбаясь. Зубов у нее было четыре. А вот волос на голове пока не выросло. Над ушками виднелся лишь ореол пушистой белизны. Увидев Софи, принцесса просияла, вынула ладошку изо рта и ухватилась за платье Софи. В ответ на платье Софи расплылось мокрое пятно. Принцесса подтянулась и встала на ножки. Глядя Софи в глаза, Валерия обратилась к ней с приветственной речью — судя по всему, на каком-то тайном иностранном наречии.
— Ой, — сказала Софи, чувствуя себя последней дурой.
— Я понимаю родительские чувства, миссис Пендрагон, — заметил король.
Глава 14
К кингсберийскому входу в замок Софи добралась в одной из королевских карет, запряженной четверкой коней. При карете состояли кучер, лакей и грум. Сопровождали ее шесть королевских пехотинцев с сержантом во главе. Дело было в принцессе Валерии. Она забралась Софи на колени. Весь короткий путь к замку, пока карета тряслась по булыжной мостовой, на платье Софи отцветали мокрые символы высочайшего благоволения. Софи бледно улыбалась. Она думала о том, что у Марты есть свои причины хотеть столько детишек, хотя десять Валерий — это все-таки многовато. Там, во дворце, придерживая Валерию, которая ползала по ней туда-сюда, Софи вдруг вспомнила, что Ведьма грозила чем-то и королевской дочери тоже — ведь в Маркет-Чиппинге ходили и такие слухи, — и услышала собственный голос, ворковавший:
— Не бойся злую Ведьму! Я тебя в обиду не дам!
Король ничего об этом не сказал, а просто приказал доставить Софи домой в своей карете.
Экипаж с грохотом затормозил у входа в пустую конюшню. Дверь конюшни распахнулась, и оттуда выскочил Майкл, едва не сбив с ног лакея, который помогал Софи сойти.
— Куда же вы подевались? — закричал он. — Я чуть с ума не сошел! Хоул жутко расстроен…
— Ну еще бы, — боязливо согласилась Софи.
— …смертью миссис Пентстеммон, — закончил Майкл.
Хоул тоже вышел на порог. Вид у него был бледный и подавленный. В руках он держал свиток, с которого свисали красно-голубые королевские печати. Софи виновато глянула на свиток и отвела глаза. Хоул дал сержанту золотой и не раскрывал рта, пока карета и пехотинцы, грохоча по булыжнику, не скрылись вдали. Тогда он заговорил:
— Четыре лошади и десять человек — и все ради того, чтобы избавиться от старой дамы. Софи, что вы сделали с королем?
Софи вместе с Майклом и Хоулом вошла в замок, ожидая по колено увязнуть в зеленой слизи. Но никакой слизи не было, в очаге полыхал Кальцифер, усмехаясь лиловой усмешкой. Софи упала в кресло.
— Наверное, короля уже просто тошнит — столько я у него проторчала и так усердно чернила ваше имя. Два раза у него была, — сказала она. — И все пошло наперекосяк. И еще я встретила Ведьму, когда она только что убила миссис Пентстеммон. Ну денек!
Софи попыталась описать, что с ней было, а Хоул слушал, облокотясь на каминную полку и помахивая свитком так, словно собирался скормить его Кальциферу.
— Перед вами новый придворный маг, — произнес он наконец. — Имя мое чернее ночи. — И вдруг он расхохотался — Софи с Майклом даже вздрогнули от неожиданности. — А что она сотворила с графом Каттеракским! — хохотал Хоул. — Нет, ее нельзя было подпускать к королю и на милю!
— Я же чернила ваше имя, как могла! — возмутилась Софи.
— Знаю, знаю. Это я ошибся в расчетах, — отмахнулся Хоул. — А теперь вот задачка: как пойти на похороны бедной миссис Пентстеммон, чтобы Ведьма про это не прознала? Какие будут предложения, Кальцифер?
Было ясно, что смерть миссис Пентстеммон расстроила Хоула куда больше всего остального.
А вот Майкла тревожила в основном Ведьма. На следующее утро он признался, что всю ночь его мучили кошмары. Ему снилось, будто она входит во все двери замка разом.
— Где же Хоул? — допытывался мальчик.
Хоул ушел очень рано, оставив, как обычно, после себя в ванной облака душистого пара. Гитару он не взял, а ручка над дверью была повернута вниз зеленым. Кроме этого, никто ничего не знал, даже Кальцифер.