– То есть я споткнулась о кошку и упала? Всего-то навсего? – разочарованно протянула девочка.
– Ну вы скажете – «всего-то навсего», – обиделась Аннушка. – Уж мы страху натерпелись! Кинулись к вам, а вы лежите ни жива, ни мертва, глазки не открываете.
Хотела я вас поднять, а маменька ваша не позволила. Говорит, не тронь, Аннушка. Если человек так упал и сознания лишился – то, может, у него кость в голове треснула или шейные позвонки повредились. Отправляйся за Василь Савельичем, да поспеши.
Я юбки подхватила и бегом в участок. Телефонировать долго – пока соединят, пока подзовут, а участок вот он, в двух шагах.
Только в участке доктора не было.
– Где? – спрашиваю.
– Ушел.
– Куда ушел?
– А кто ж его знает. Сказал, ежели что спешное, так мальчонку за ним послать.
– Какого мальчонку?
– Да бойкий такой, вихрастый, у церквы Трех Святителей ошивался.
Я к церкве, а там мальчонков этих с дюжину. Православные за ради пятницы в храм валом валят, Святых Даров причаститься, вот пострелята хитрованские и попрошайничают – промысел у них такой.
Однако вижу личность одного мне вроде как знакомая. Пригляделась – и точно. Прынц ваш чумазый.
– Какой еще принц? – озадачилась Геля.
– Ох, горе горькое, – Аннушка жалостливо вздохнула. – Не помните? Крутился у нас под окнами, вошь трущобная. Все дожидался, пока вы из дому выйдете. Дождется, застынет чуть поодаль и пялит зенки. Уж и городовой его с бульвара гонял, и дворник – без толку.
Я, был грех, дразнила вас – поздравляю, мол, до чего ж завидный кавалер! А уж пригож да наряден – вместо соболя бить можно.
Очень вы сердилась и на меня, и на ободранца бедного, хоть он, по чести говоря, к обиде вашей был ни при чем. Все язык мой…
– Ну, Аннушка, рассказывай дальше! – нетерпеливо прервала причитания девушки Геля.
– Так вот. Подхожу к нему. Знаешь, – спрашиваю, – где господина Рындина сыскать? Доктора?
А он:
– Может, и знаю. А вам-то что, тетенька?
– Я тебе дам тетеньку! – говорю. – Веди меня к доктору сей же час, с дочкой у него несчастье.
Он аж вскинулся:
– Что ж вы тогда тут расставились, как больная корова! Бегим!
И припустились мы вниз по переулку, да через площадь, к ерошенковскому дому. А у меня в голове стучит – пятница, тринадцатое, пятница, тринадцатое… Ох и страшно там! Век бы не видать. Внизу воровской трактир, а в верхнем этаже – ночлежка.
Ну я, знаете, не робкого десятка. Укрепилась сердцем и ничего, иду за этим крысенышем.
Лестницы темные, грязные, со стен течет, а, стесняюсь сказать, вонь – как в зверинце.
Людей тьма-тьмущая, спят вповалку на дощатых нарах, а какие – и на полу, в тряпье.
Мальчонка головой повертел и потащил меня в дальний угол. Гляжу – и точно, за рогожкой, на низком топчане в три доски лежит страсть какой тощий, больной господин (сразу видно – из образованных, хоть и в таком месте), а рядом сидит Василь Савельич.
– Ничего, – говорит, – Алексей Кондратьевич, мы еще повоюем!
– С кем прикажете воевать? – силится улыбнуться тот. – Водка да чахотка – вот мои погубители. И больше никто.
Тут Василь Савельич нас приметил, сразу с пациентом распрощался, завернул меня на выход и только уж на площади спросил:
– Кто? Что?
Я ему – так и так, мол, Поля упала и сильно головой зашиблась. Без памяти лежит. Доктор, ни слова не говоря, развернулся, да как наддал к дому – едва я за ним поспевала.
Вы как лежали на пороге, так и лежите, маменька ваша на полу подле вас в голос не плачет, да от этого только страшнее. Доктор вас осмотрел и говорит жене – самую малость рассечена кожа на затылке. Шейные позвонки не повреждены и затылочная кость цела.
– Разве ты можешь быть уверен? – тихо так спрашивает Аглая Тихоновна.
А доктор пожимает плечами: – Чего ж не быть? Моя, мол, практика в области травм даже несколько избыточна. Эти хитрованские апаши колотят и режут друг друга с утра до вечера. У Поли, говорит, по всей вероятности, ушиб или сотрясение мозга.
– Отчего же она не приходит в себя?
А доктор ей – очнется. Может быть, через час. Может быть – через несколько. Последствия, мол, сотрясения мозга прогнозировать затруднительно. Я, однако же, хотел бы, чтобы Полю осмотрели и другие врачи. Телефонируй, пожалуйста, доктору Такому-то и профессору Эдакому. Попроси срочно приехать.