Стоять было гораздо хуже, чем идти. Чаша переполнилась. Вот одна слеза капнула на пыльный камень тротуара. За ней – еще.
– Барышня хорошая, ай стряслось что? Чего вы слезы льете?
Подняла глаза – перед ней стоял Щур.
Геля кивнула и разревелась в голос.
Мальчишка схватил ее за руку и увлек под арку ближайшего дома – больше укрыться от посторонних взглядов все равно было негде. Стал допытываться:
– Обидел кто? Так вы только пальчиком укажите. Я его живого в землю закопаю!
– Н-нет, – сдавленно проговорила Геля, заливаясь слезами пуще прежнего, – у меня – всхлип! – пропала – всхлип! – кошка-а-а-а…
Щур фыркнул с насмешливым облегчением:
– Кошка? Я-то напугался! Да я вам кошек этих мешок наловлю. Каких желаете – беленьких, рыженьких, полосатых?
– Ты не понимаешь, – прорыдала Геля, – не понимаешь…
– Где уж мне господские причуды понимать, – паренек нахмурился. – Ну… На Трубную можно сгонять… Купить породистую… Персидскую или еще какую…
– Не нужны мне никакие персидские! Я свою кошку люблю! Она самая лучшая! Она… – девочка судорожно искала аргументы, которые дошли бы до этого тупого истукана, – она дрессированная! Через кольцо прыгает! Она крыс ловит вот такущих! Она… Нет, ты не понима-а-аешь… – Геля снова расплакалась, не в силах продолжать.
– Ну все, все. Понял я. Вытрите слезки. Найду я вашу кошку. Ей-богу, не ревите только, – Щур обхватил Гелю за плечи и полой пиджака подтер ей сопли, которые весьма неромантично подползали уже к самым губам.
– Как же ты ее найдешь, если она… Она… – Геля прерывисто выдохнула страшную правду: – Она погибла. Крыса ее, наверное, и убила. Папа так сказал. Потому что крысы – вот такущие, а она… она – вот такусенькая… Ыыыыыы… – И уткнулась в плечо Щура, комкая в кулаке воротник его пиджака так, что ветхая ткань поползла под пальцами.
– Да ничего не погибла. Мало что доктор говорит! Украли ее, не иначе, – убежденно сказал Щур.
– Ты думаешь, я дура, да? – капризно прогундосила Геля, отстранившись от утешителя. – Я понимаю, что она… она – обычная кошка. Даже не породистая… И никому, кроме меня… и папы, не нужна. Сам же сказал – кошек везде полно…
Щур помахал перед ее носом указательным пальцем:
– Это ж я когда говорил? Когда не знал, что кошечка ваша – крысобой.
– Да, – Геля ахнула, – и Аннушка так сказала как-то раз! Что они ценные!
– Крысобои – они на вес золота, – кивнул Щур. – Кухарка ваша, небось, и проболталась кому. У кухарок заведено промеж собой хвастаться. Вот кошку и попятили. Обнакновенное дело – дворник какой ни то словил и запер в подвале. Или в господской квартире, куда крыса забежала. Ничего, отыщем.
– Ты меня не обманываешь? – Геля смотрела на него с такой жгучей надеждой, что мальчишка несколько смутился. Помолчав, веско сказал:
– Найду. Может, не сразу, дней через несколько, а найду. Из себя она какая, пропажа ваша? Приметное есть что? Бантик там, пятно?
– Ой, нет, она ни за что не позволила бы бантик повязать! Она такая, знаешь… – затараторила было Геля и сникла. – Ничего особенного нет. Маленькая, черненькая, глаза зеленые…
– Как же – ничего? У черных-то кошек глаза обнакновенно желтые бывают, – ободрил ее Щур. – Найдем вашу крысоловку-зеленоглазку. Будьте уверены. Я мальцам скажу, они все щели облазят в округе. Идите домой, к папке с мамкой, и реветь не думайте больше. Ясно?
Геля послушно кивнула.
– Ну то-то же. – И паренек, не тратя лишних слов, дернул в сторону Покровки.
Геля вытерла слезы, вздохнула и решительно зашагала к дому. А если на этот раз она не смотрела по сторонам, то уже не от отчаяния, а от задумчивости.
– Паааберегись!
Девочка, взвизгнув, отскочила, и мимо промчалась лаковая пролетка, грохоча колесами по булыжникам мостовой.
Оказывается, она, задумавшись, свернула в Малый Успенский, да еще с тротуара сошла и тащилась, как глупая курица, прямо посреди дороги. Хорошо, что переулок тихий, да еще извозчик ее заметил! Геля замедлила шаг, чтобы перевести дух и сосредоточиться. Пролетка тем временем остановилась у железных ворот, из нее вылез франтоватый старикан в сером английском цилиндре, бросил извозчику «подождите!» и, мельком взглянув на Гелю, направился к воротам.
Даже не извинился, вот хам! Подумаешь, какой пижон – шелковый жилет и усишки в ниточку! А еще… – Геля остановилась, как вкопанная, и во все глаза уставилась старикану вслед.