Надежда была только на Щура. А у нее ничего не вышло. Придется спасать этот ужасный мир – мир, в котором у людей воруют любимых кошек. За этим она и здесь, не так ли?
Как бы там ни было, Геля – потомок Тео Крестоносца и неприятного господина Фандорина, готова выполнить свой долг, даже если ее сердце разбито.
Глава 19
Связь через сны установилась и функционировала очень хорошо. Почти каждую ночь звучал «Августин», Геля рассказывала Фее о событиях минувшего дня, получала от нее инструкции и массу полезных сведений.
Хотя первый сеанс прошел несколько нервозно.
– Ангелина! Наконец-то! Ты меня слышишь?! Ты нашла Розенкранца?!! – проорала Фея, словно звонила из уличного таксофона.
– Да, – коротко ответила сразу на все вопросы Геля.
– Хорошо, – Люсинда заговорила спокойнее, – ты должна подружиться с химиком и получить беспрепятственный доступ в его лабораторию. А когда придет время, забрать оттуда Снадобье.
– Забрать? В смысле украсть? Я не воровка! – возмутилась секретный агент Фандорина.
– Речь вовсе не о воровстве. Защитное Снадобье – всего лишь побочный продукт исследований Розенкранца. Этот состав никак ему не пригодится, Григорий Вильгельмович даже знать не будет, что его открыл. В научной работе такое случается сплошь и рядом – иногда побочные, проходные открытия бывают важнее целевого. Задача, над которой бился Розенкранц, не имела решения, но должна была привести его к другому значительному открытию. Такие фокусы вполне отвечают характеру его учителя, Эрнеста Резерфорда. Он не раз ставил перед своими учениками недостижимые цели, объясняя это так: «Я знаю, что он работает над абсолютно безнадежной проблемой, зато эта проблема его собственная, и если работа у него не выйдет, то она его научит самостоятельно мыслить и приведет к другой проблеме, которая уже не будет безнадежной».
– Над какой же идеей работает Розенкранц?
– Не забивай себе этим голову, – отмахнулась Фея, – исследования Розенкранца слишком сложны. У меня нет времени читать тебе университетский курс химии, а без этого ты едва ли сможешь разобраться в вопросе. Поняла?
– Поняла, – вздохнула Геля.
В следующий раз Геля шла к флигелю ученого вовсе не так храбро, как в первый. Волновалась – а как ее встретит Розенкранц? А что она ему скажет? Как объяснит свой визит? Долго мялась у двери. Постучала, но никто не открыл. Тогда уж – будь что будет – вошла и поднялась в мансарду.
Григорий Вильгельмович, растрепанный, смешной, в брезентовом фартуке и черных нарукавниках, колдовал над какими-то пробирками. Заслышав шаги, поднял голову, близоруко прищурился:
– Милая моя феечка! Да вы ли это! А я, признаюсь, боялся, что вы мне приснились! – подбежал к Геле рысцой и ткнул в ее сторону локтем. – Простите, руки не подаю! Лабораторная привычка, знаете ли! Приходится работать с вредными веществами, знаете ли!
Гостья робко пожала предложенный локоть и потупилась. Она была смущена.
– Ах, как я рад! – дребезжал ученый. – Хотите чаю? Только вот, знаете, от меня прислуга вечно разбегается! Но не угодно ли пройти на кухню? У меня все попросту, знаете ли…
Геле было угодно, и они спустились в маленькую уютную кухню.
Григорий Вильгельмович тщательно ополоснул руки, развел примус, взгромоздил на него большой, видавший виды чайник и присел на краешек стула, умильно поглядывая на Гелю:
– Не могу похвастаться, что ловко справляюсь с хозяйством, знаете ли, но чай заваривать умею. В Манчестере снимал комнату у одной милой дамы, она меня и научила. А секрет всего лишь в том, что надо не жалеть заварки и вовремя доливать в чайник кипятку, никогда не оставляя его пустым!
Геля не нашлась, что ему ответить, и вежливо улыбнулась.
– Ну же, не смущайтесь! – подбодрил ее ученый. – Смущаться следует мне – я неумелый химик! Без вашей бесценной подсказки, знаете ли, я так и топтался бы на месте!
– О какой подсказке вы говорите? – деланно удивилась ведущая актриса лицейской студии. Надо отдать должное Люсинде – это она посоветовала Геле уверить Розенкранца в том, что ничего такого она ему не говорила. «Не будем красть у ученого веры в его гениальность и не будем делать его еще более сумасшедшим, чем он есть», – со свойственной ей резкостью сказала Фея Снов.
– Как это о какой? – совершенно искренне удивился Розенкранц. – Элементы разного атомного веса могут обладать идентичными химическими свойствами… Припоминаете?
– Да что вы, Григорий Вильгельмович, откуда же мне знать такие вещи? Я всего лишь в четвертом классе учусь, – скромно потупилась Геля.