Дама выглядела величественной, как античная богиня Гера, жена Зевса (ну, если бы античные богини носили рюши, конечно).
Ни на какого зверя дама не была похожа. Она была похожа на горделивый траурный фрегат под черными парусами, бороздящий почему-то просторы Чистопрудного бульвара.
В руках у фрегата, то есть у дамы, был нарядный, но, к сожалению, слегка надорванный пакет, из которого на тротуар просыпалась целая куча мелких коробочек, мешочков и свертков. Вероятно, не что иное, как столкновение с Гелей послужило причиной этого бедствия, и виновница бросилась собирать коробочки и сгружать их обратно в пакет:
– Извините, пожалуйста! Я сейчас! Одну минуту!
– Благодарю вас, милое дитя, но ах, не вините себя, я такая неловкая! – произнесла дама поразительно тонким для такой представительной особы голосом. – Накупила в ювелирной лавке всяких милых пустяков в подарок племянникам, у бедных крошек экзамены, они так настрадались!
– Да уж! Могу вас заверить, сама только что сдала последний экзамен.
– Ах, какая прелесть, – залепетала дама и улыбнулась ей так сладко, что Геле захотелось глотнуть воды. – Надеюсь, сдали на отлично?
– На отлично, – гордо подтвердила гимназистка. – Еще раз прошу прощения.
– Ну что вы. Сердечно вас благодарю! – пискнула дама. – Вы учитесь в гимназии Ливановой?
– Да, – кивнула Геля. – А теперь, если позволите, мне пора.
– Ах, постойте, – дама схватила ее за руку, – скажите, как вас зовут. Мой покойный муж состоял в попечительском совете этой гимназии, и я хорошо знаю мадам Ливанову. Хочу лично сообщить ей о том, какие чудесные у нее ученицы!
– Не стоит. – Геля сделала книксен, собираясь уйти, но дама так и не отпустила ее руки.
– Позвольте хотя бы вас обнять, я такая чувствительная! – и, не дожидаясь разрешения, прижала девочку к своим благоухающим лавандой рюшам.
Геля снова захлебнулась приторным запахом, однако терпеть пришлось недолго, дама отпустила ее и, наконец, простилась.
Но не успела Геля сделать и нескольких шагов, как позади раздался тонкий, отчаянный крик:
– Мадемуазель! Мадемуазель, умоляю, стойте!
Девочка вздохнула поглубже, нацепила любезную улыбку и обернулась.
Дама, отдуваясь, нагнала ее, погрозила пальцем:
– Ах, вы, лукавая феечка! Ну, будет шутить. Верните, пожалуйста, булавку.
– Какую булавку? – озадаченно наморщила лоб Геля.
– Не морщите лоб, это неприлично, – строго сказала дама и снова расплылась в сладкой улыбке. – В той сафьяновой коробочке золотая булавка с бирюзой, подарок для моей милой крошки Аделаиды, любимой племянницы. Самая дорогая – целых пятьдесят рублей!
– Но у меня нет никакой булавки, – пожала плечами Геля, – должно быть, я проглядела ее. Давайте вернемся, поищем!
– Вы подобрали все коробки, я смотрела. – Глазки дамы сделались колючими, ледяными. – Сейчас же верните булавку, гадкая девчонка!
– Да нету у меня никаких булавок!
– Ах, вот как? Ну, пеняйте на себя!
Геля едва успела подумать, что даже приторно-вежливой дама ей нравилась гораздо больше, как рука в кружевной митенке крепко ухватила ее за шиворот, будто паршивого котенка, и куда-то поволокла.
– Отпустите! Да отпустите же! Куда вы меня тащите! – забилась девочка.
– А вот сейчас я отведу вас к начальнице гимназии! И вы горько пожалеете о своем омерзительном поступке, лицемерная маленькая воровка, – прошипела странная особа прямо ей в лицо.
– Вы с ума сошли! Пустите! – Геля вырывалась изо всех сил, но хватка у дамы была стальной.
Прохожие с интересом глазели, как солидная дама тащит за шкирку гимназистку.
Девочка перестала сопротивляться. Понукаемая сумасшедшей, механически переставляла ноги и вяло думала: «Этого не может быть. Бред какой-то. Нет, сон. Я сплю. Все из-за бессонной ночи. Я уснула в подворотне, нет, наверное, прямо на экзамене. И мне приснился кошмар. Надо попробовать ущипнуть себя за руку».
Тем временем дама уже доволокла ее до самой гимназии. Швейцар, видимо, от удивления замешкался с дверью.
– Хватит таращиться, болван! Открывай! – приказала дама. Ее тоненький, детский голосок прозвучал так повелительно, что швейцар мгновенно подтянулся и распахнул перед ними дверь.
Дама уверенно двинулась к лестнице, но тут в вестибюле возникла дежурная надзирательница:
– Мадам Павловская? Что вам угодно?
Геля мысленно застонала. На ее беду, нынче дежурила Клара Карловна.
– Мне необходимо поговорить с начальницей. Эта девочка – воровка, – заявила мерзкая жаба (Геля решила, что сейчас самое время перестать называть ее дамой).