– Это там! – показал он на отдушку (а померещилось, что прямо на Ластика). – Ондрейка, в сени беги, оттуда в чулан! Перехвати лазутчика!
Соломка и Ластик кубарем скатились по узкой лестнице.
Проскочив кладовку и чулан, князь-ангел вылетел в коридор – и прямо в руки шустрому Ондрейке.
– А! – вскрикнул Ластик, чтобы Соломка не вылезала, спряталась.
– Ты? – удивился Ондрейка и опустил уже занесенный было кинжал.-Аи да встреча, князюшка!
Схватил Ластика за ворот, бегом проволок через одну комнату, через другую, распахнул дверь и швырнул свою добычу на пол, под ноги Василию Ивановичу.
– Гляди, боярин, какой у нас гость! Шуйский в первый момент так опешил, что даже попятился.
– К-князь? – пролепетал он, бледнея. – Ты почему…? Ты как сюда…?
Трусить и блеять Ластику сейчас было нельзя. Спасти царева брата сейчас могло только нахальство.
– Еще спрашиваешь? Забыл, кто я? – Ластик вскочил, топнул ногой. – Ангел всюду проникает! Нам, небесным созданиям, всё ведомо!
Василий Иванович замигал. Может, и удалось бы заморочить ему голову, если б не вмешался англичанин.
– Не слушай его, князь. Никакой он не ангел. Просто хитрый мальчишка, весь напичканный тайнами. Это чудесно, что он сам сюда явился. Гляди, и Камень при нем! Благодарю тебя, о Му-рифрай!
Шуйский прошипел:
– В подслухе прятался? Значит, всё сведал… На мгновение приоткрылся левый глаз, его тусклый блеск был так страшен, что Ластик задрожал.
– Стыдно, Василий Иванович. Государь тебя помиловал, приблизил, тысяцким на своей свадьбе сделал, а ты… Что народ про тебя скажет?
– Нынешние побоятся рты открыть. Виселиц вдоль улиц понаставлю – живо поумолкнут. А которые после народятся, будут моих летописцев читать. – Шуйский тряхнул кулаком. – Не токмо изничтожу вора-самозванца, а еще и память сотру – и о нем, и о тебе, чертенке. Затеи ваши прелестные (вводящие в соблазн) искореню и враспыл пущу. Чтоб умы не баламутили!
– Забери у него Камень, боярин! – каркнул алхимик.
Шуйский схватил алмаз в горсть, сорвал с цепочки и сунул англичанину.
– На, добывай мне золото!
Ластик стоял ни жив, ни мертв. Неужели всему конец?
Барон же алчно рассматривал Райское Яблоко, гладил его своими толстыми пальцами, даже поцеловал.
– Не позволит ли твоя светлость приступить к великому действу прямо сейчас? Я прихватил всё необходимое с собой – знал, что во дворец более не вернусь.
Он кивнул на сундучок, стоявший на скамье.
– Позволяю. Оставайся тут. И ты, Ондрейка, тож. Лжедмитрия резать и без тебя охотников хватает. Пригляди за колдуном, чтоб не сбежал или в мышь не превратился.
– Он – мышкой, а я – кошкой, – улыбнулся Шарафудин.
– Зачем мне убегать? – Доктор возбужденно потирал руки. – Незачем мне убегать. Я теперь самый счастливый человек на свете. У меня есть всё, о чем я мечтал. Еще бы только чугунную сковороду да жаровню. Приготовления займут час, много два, а там можно приступать к Трансмутации. Как раз и ты в Кремле управишься, вернешься – а у меня уже готов Магистериум.
– Ежели пожелает Господь, – перекрестился боярин на божницу, зияющую разверстым тайником.
– Этого-то как? Придушить али шею свернуть? – спросил Ондрейка, мягко беря Ластика за плечи.
Келли покачал головой:
– Пока не нужно. Меня очень интересует его книга. Он должен помочь мне в ней разобраться. Ты ведь больше не будешь упрямиться, как раньше, мой маленький принц? – насмешливо посмотрел он на Ластика. – А заупрямишься, мы найдем средства развязать тебе язык.
– Уж это беспременно, – промурлыкал Ондрейка и впился острыми ногтями пленнику в шею.
Ластик взвизгнул.
– Будет пустое болтать! – строго сказал Шуйский. – Скоро в Кремль идти. Отведешь мальчишку, поставишь стражу и сюда возвращайся – Кельина блюсти.
И боярин повернулся к англичанину, но что сказал ему дальше, Ластик уже не услышал – Шарафудин выволок его из каморы.
Провел через весь дом к заднему крыльцу, там подхватил на руки, понес через темный двор.
– Куда ты меня? – испуганно забился Ластик.
– В знакомые хоромы, – весело ответил злодей, остановившись у дверей подземной тюрьмы.
Лязгнул замок, скрипнули ржавые петли, и узник плюхнулся на гнилую солому.
Ондрейка еще с минуту постоял в проходе. Напоследок сказал:
– Сначала брата твоего самозванца на куски порвем, а после с тобой, кутенком, позабавимся. Любознательно мне, что у ангелов внутри. Думаю, требуха, как у всех прочих. Но все ж таки надо проверить.