На Москве, по словам Соломки, и так было тревожно.
Царем объявили юного Борисова сына, Федора. Про него Ластику известно было следующее: раньше батюшка думал Соломку за него выдать, и она сильно не возражала, потому что Федор собою пригож, статен, очи коришны плюс брови собольи, но теперь Василий Иванович отдает предпочтение Ерастиилу-Дмитрию, ибо положение нового государя шатко.
С юго-запада идет на Москву вор-самозванец, который врет, будто он и есть царевич Дмитрий, чудесно спасшийся от ножа убийц. А между тем известно, что никакой это не царевич – беглый монах-расстрига Гришка, в миру звавшийся Юшкой Отрепьевым. Польский король, враг православия, ему войско дал, и теперь самозванец хочет Годуновых прогнать, сам на царский престол сесть. Сила у него великая, бьет он государевы войска раз за разом. И стоит уже недалеко от Москвы, у города Путивля. Про вора Гришку толкуют, что он ведун (колдун) и чернокнижник, нечистая сила ему помогает. Во время битвы с князем Мстиславским – тем самым, которого Ластик в чулане видел, – напустил Вор на царское войско дьявольскую птицу, плюющуюся огнем. Стрельцы испугались, побежали, потоптали своих же товарищей до тысячи человек. Только батюшка, говорила Соломка, в эти небылицы не верит. Брешет, мол, Мстиславский, чтоб свою дурость прикрыть. Да не в Мстиславском беда – беда в том, что войско у нас хуже польского. Лишь глотки драть и брагу пить умеют, а как в сражение идти, трусят.
Еще Соломка сообщила, что Вор прислал к царю Федору гонца с письмом – мол, оставь престол по доброй воле, тогда не трону. Только кто ж ему, разбойнику, поверит? Грамотку самозванца сожгли, гонца, как положено, замучили до смерти.
Однако княжна не только рассказывала – еще и спрашивала про жизнь в Ином Мире.
Сначала без большого интереса: не скучно ли все время играть на арфах и лютнях, не зыбко ли ходить по облакам и возможно ли по обличью отличить мужскую душу от женской, ведь и та, и другая бесплотные. Но когда Ластик объяснил, что в мире, откуда он пришел, мужчины и женщины есть и вполне себе отличаются друг от друга, глаза Соломки зажглись любопытством и вопросы посыпались прямо-таки градом.
Как в раю одеваются женщины? Красят ли лица, плетут ли косы?
Одеваются кто как хочет, отвечал Ластик, а косы отращивают редко. Многие вообще под мальчиков стригутся.
Страх какой, осудила Соломка и пожелала узнать про одежду подробно.
– Ну, большинство молодых женщин ходят в портах (штанах), – стал объяснять он.
Княжна так и ахнула:
– Как татарки, что ли? А платьев вовсе не носят?
– Носят, но совсем короткие.
– Вот досюда? – Она подняла сарафан до середины бедер. Ноги у нее оказались крепенькие, как грибы-боровички. – Ох, срам! Волосья-то хоть покрывают? Платком либо кикой!
– Только если холодно.
– Простоволосой перед мужчинами ходить стыдней, чем нагишом, – строго сказала Соломка и вздохнула. – Да что с бесплотных возьмешь? Любви-то между вашими мужиками и женками, поди, не бывает?
– Еще как бывает.
Здесь Ластик тоже вздохнул – вспомнил особу с соседней парты. Эх, знала б она, куда занесло Фандорина, и еще неизвестно, вынесет ли обратно. Но настоящего вздоха не получилось – очень уж далека была окружающая действительность от лицейской жизни.
Глаза у Соломки разгорелись еще пуще.
– Раз так, обязательно в рай попаду – когда помру. Грешить не буду ни вот столечко. А если все-таки придется, сразу грех замолю. И девкам-холопкам накажу, чтоб за меня молились. Монастырю либо церкве чего-нито пожалую. Буду я в раю, вот увидишь, – с убежденностью заявила она.
Василий Иванович тоже расспрашивал про Иной Мир, но интересовало его совсем другое – не любовь и наряды, а землеустроение, то есть политическая система.
– А какая у вас на Небе власть? Кто над душами властвовать поставлен? Ангелы, над ними архангелы, а над архангелами апостолы святые?
– Вроде того, – отвечал Ластик, плохо представлявший себе небесную иерархию.
– И сверху, надо всеми, Господь Бог Саваоф с Иисусом Христом?
– Нет, Бог он отдельно, а у нас правит главный архангел, его Президентом зовут.
– Ишь ты, у нас про такого и не слыхивали, – подивился боярин. – Его, архангела Президента, Бог назначает?
– Нет, его выбирают граждане, ну, то есть райские жители.
– Как Бориску Годунова, что ли? – Шуйский неодобрительно покачал головой. – Пустое это дело, когда все жительствующие правителя выбирают. Тут кто громче орет, да побольше вина выкатит, того и крикнут на царство. Неосновательно у вас устроено.