Должно быть, я в отчаянии. А ещё одержима и, возможно, безумна, если рассматриваю каждого мужчину в поле зрения как потенциального отца. Этот совершенно милый и приятный на вид парень сидел здесь и разговаривал со мной о Гарри Поттере, а я только и думала о том, как бы залезть к нему в штаны. В буквальном смысле.
Поезд внезапно с визгом остановился посреди тёмного туннеля и вывел меня из равновесия. Едва удержалась и неловко рассмеялась, поправляя одежду.
– Кто-то не смотрит на дорогу, – заметила с неловкой улыбкой.
– Наверно, – парень посмотрел на свою книгу, открытую на коленях, с торчащей закладкой.
Я теряю его. Он хочет вернуться к чтению. Но закладка… Мне нравятся люди, которые используют их, а не загибают страницу.
– Обычно я не вижу здесь парней, читающих Гарри Поттера. Не то чтобы было что-то плохое в том, что мужчины читают такие книги… – я запнулась. Что сказала? – Не то чтобы в этом было что-то плохое, – глупо добавила через пару секунд.
– Моя девушка пристрастила меня к ним, – объяснил он.
А, упоминание о девушке. Это просто отмазка, если я её вообще слышала. Я горько улыбнулась. На это не последовало никакого ответа.
Поезд вскоре снова поехал и остановился на одной из станций. В него вошла женщина с коляской и рухнула на сиденье рядом со мной. Я улыбнулась ей. По крайней мере, мне показалось, что она мамочка малыша. Она выглядела достаточно молодой, чтобы быть бабушкой или, возможно, няней.
– Сколько лет вашему ребёнку? – спросила я. При виде малыша потеряла всякий интерес к симпатичному парню. Мне захотелось сказать незнакомке, что сама хочу родить, но тогда я выглядела бы какой-то чудачкой. Не то чтобы я и так не выглядела странноватой – по какой-то причине мне нравится разговаривать с людьми в метро. Для большинства транзитных путешественников главное правило – не смотреть в глаза, и они часто проверяют обувь, а также объявления на стенах. Но я считаю, что приятно улыбнуться и пожелать хорошего дня своим попутчикам, особенно если в метро не слишком много народу. Просто одна из моих причуд, наверное.
– Три месяца, – сказала женщина. Она выглядела измождённой и растрёпанной, а на её рубашке виднелось пятно от детской слюны. Я подумала, что она могла бы быть симпатичной, если бы похудела на пятнадцать килограммов и скрыла ужасные тёмные круги под глазами.
Неужели это ждёт и меня? Неужели буду выглядеть так же плохо? Я больше никогда не смогу разговаривать с симпатичными парнями в метро.
Я быстро заглянула в коляску. Она была из тех, где ребёнок лежит, поэтому мало что увидела, только уголок розово-фиолетового одеяла.
– Как её зовут?
– Его, – резко поправила она. – Егор.
– Ой, извините, – я вижу розовый цвет и предполагаю, что это девочка. Жестом указала на коляску. – Можно?
– Что? – теперь она выглядела раздражённой.
– Просто посмотреть.
– А… – она откинулась на сиденье и закрыла глаза. – Давайте.
Я изобразила на лице улыбку, приподнялась и заглянула в коляску. Милое девчачье одеяльце, плюшевый слон, засунутый рядом, маленькое милое личико...
– Ах!
– Что? – мать поднялась на ноги.
– Нет, нет, простите. Просто...
Это был самый уродливый ребёнок, на которого я когда-либо имела несчастье смотреть! Но матери этого не скажешь. Она наверняка попыталась бы вытолкнуть меня с платформы метро за такие слова.
– Очаровательный малыш, – сказал я с таким фальшивым энтузиазмом, что чуть не стошнило.
Мой милашка Гарри Поттер нахмурился, а женщина нахмурилась ещё сильнее.
– Пожалуйста, не будите его.
– Нет, нет, конечно, извините.
После этого я так и осталась сидеть на своём месте. Была уверена, что мои щёки такие же красные, как и волосы, так как на ощупь они были тёплыми. Хорошо, что я не заговорила о том, что думаю завести ребёнка, иначе мать могла бы проклясть меня синдромом уродливого ребёнка или чем-то подобным.