Я бы с удовольствием сделала пару язвительных замечаний о его сексуальном мастерстве или размере прибора. Но поскольку ничего не знаю ни о первом, ни о втором (а может, это причина такого его поведения?), мне ничего другого не оставалось, как снова удалиться с независимым видом. Изобразила на лице улыбку, села в машину, на которой сюда приехала (полагаю она ждала меня, потому что остальные участники свадебного торжества уже были внутри), и кортеж, оглашая окрестности клаксонами, помчался по городу.
Как только машина завелась, я повернулась к Марине Сергеевне – мачехе той девицы, которую застукала с Мишей в гардеробной. Не знаю, как зовут ту развратницу. То ли Даша, то ли Глаша, чёрт её разберёт. Марина Сергеевна расположилась на заднем сиденье напротив меня, положив руку на свой огромный живот.
Ей в жизни очень повезло: спустя 18 лет после рождения первого ребёнка она готовилась произвести на свет второго и теперь находилась на восьмом месяце беременности. А ведь ей уже почти 40! Хотя дамочка, надо признать в самом соку. В семье невесты о ней слухи ходят один другого интереснее. Главный – Марина Сергеевна та ещё хищница. Чтобы заполучить своё, разрушила не один брак. Замужем была раз шесть или семь, и после всякого оттяпывала что-нибудь у бывшего муженька. То машину, то колье с бриллиантами. Теперь увела из семьи солидного бизнесмена с тремя детьми и двумя внуками, да быстренько от него залетела.
Вы поняли, что у меня были не самые лучшие дни? Видеть, как довольная Марина Сергеевна развалилась на сиденье машины, положив руку на свой огромный беременный живот, – это просто выводило меня из себя. Я живо вспомнила, как она смеялась надо мной раньше. Обычно не бываю стервой, но, как уже сказала, день был неудачным.
– У вашей дочери…
– Её зовут Даша, – подсказывает Марина Сергеевна, продолжая улыбаться.
– Да, у неё были в школе уроки патриотического воспитания? – спрашиваю с невинным выражением лица, пока мы ехали по городу.
– А что? – выражение лица беременной меняется на слегка озадаченное.
– Если бы она их посещала, то это могло бы привить ей уважение к органам государственной власти, – говорю с каменным лицом. Попутно я заметила, что Марина Сергеевна сняла туфли, и пальцы её ног напоминали маленькие огрызки сосисок. Я очень надеялась, что она не сможет натянуть обувь обратно.
– Что? При чём тут…
– Ну, как это при чём? Страна должна знать своих «героев». Чтобы стало понятно: несколько минут назад я собственными глазами видела, как мой парень, – теперь уже бывший, – Михаил сношает вашу Дашу прямо на пыльном грязном столе в гардеробной ЗАГСа. И, простите, но меня не впечатлило отношение вашей дочери к тому, что её застали на месте преступления, но что поделаешь? Она ещё так молода.
Улыбающееся лицо Мишель превратилось в букву «О» от шока.
– Что вы видели? – спросила она задушенным голосом.
– Очень распутную девицу с моим парнем. Который больше не мой парень, так что она может быть с ним, но было бы неплохо предупредить её заранее.
– Вы же сейчас не серьёзно это говорите. Да?
– Вполне серьёзно. Если хотите, я могу рассказать вам подробности. Знаю, что на ней розовое бельё – думаю, это могли быть стринги, но не могу быть уверена, так как они болтались на одной из её лодыжек.
Марина Сергеевна посмотрела вокруг. За рулём был водитель, справа одна из подружек невесты, но та то ли не слышала, то ли делала вид.
– Я просто хочу, чтобы вы знали, что произошло. Так что, когда она приведёт его к вам в качестве своего нового парня, будете знать, как она его заполучила.
Одариваю собеседницу своей лучшей и самой большой фальшивой улыбкой. Потом опускаю глаза.
– Ой… Ваши лодыжки распухли. Или это их нормальный размер?
Откуда-то спереди донеслось приглушенное покашливание. Марина Сергеевна сидела с широко раскрытыми глазами. Она не была в ярости, а просто сильно озадачена.