Через некоторое время один из юношей решил отойти по нужде в дальний конец подвала. Остальные, поджидая своего товарища, услышали вдруг какой-то странный звук, но, приняв его за скрип половиц, не обратили внимания. Еще бы, ведь здание школы построили пятьдесят лет тому назад. И неудивительно, что тут постоянно что-то скрипит и проваливается.
Однако юноша не возвращался. >
— Эй, Билли, — позвала дружка одна из девушек. — Что там с тобой приключилось, дружище?
Но ответа она не получила. Вместо этого вдруг раздались такие необычные звуки, что вся компания мигом притихла. Кто-то явно рвал на части мягкую ткань, а потом последовало отчетливое чавканье. Словно там, в темном углу, что-то жевали.
— Эй, Билли! — встревожилась девушка. — Что это ты задумал? А, приятель?
И тут прямо в них полетел какой-то предмет. Приглядевшись, ребята с ужасом обнаружили, что это была полуобглоданная рука их товарища. Сжатая в кулак кисть с побелевшими костяшками, словно последняя весточка от Билли, свидетельствовала о тех страшных муках, которые довелось испытать юноше несколько минут назад.
И тут все сразу — и юноши и девушки — дико закричали, ибо в этот момент в их маленький кружок впрыгнуло какое-то чудовище.
Ральф схватил юношу за голову и резко крутанул ее, сломав тому шею. Второму он одной рукой раскроил череп, а другой с такой силой вмазал в челюсть, что несчастный тут же лишился чуть ли не всех зубов. Ральф тряхнул юношу, и зубы посыпались на пол, как окровавленные леденцы.
Девушки от страха не могли пошевелиться, их словно цепями приковали к пыльному полу. От одного только взгляда на огромный торчащий член этого чудовища все внутри у них похолодело.
Ральф оценивающе покосился на девушек и тут же сделал выбор. Толстушка составит ему идеальную пару. А вторая уж больно костлява — как вобла сушеная.
И он, не раздумывая, убил вторую девушку.
Оставшаяся в живых девица по имени Розанна отчаянно сопротивлялась, пока Ральф грубо разрывал ее одежду. Свирепо набросившись на нее. Ральф овладел несчастной девушкой.
Он больно ударил ее по голове, чтобы Розанна, наконец, заткнулась. Визги и крики ему уже порядком надоели. Девушка притихла и безропотно терпела муки, выпавшие на ее долю — похотливому вожделению чудовища не было конца, и его когтистые лапы судорожно впивались в ее обнаженные плечи, оставляя на них глубокие кровоточащие раны.
Скоро у Розанны закружилась голова, и она вдруг осознала, что теряет рассудок. Девушка с трудом вспоминала, как ее зовут и что она делает здесь, в подвале. Розанна уже не могла восстановить в памяти то, что произошло на ее глазах с остальными ребятами.
Превращение шло полным ходом.
Теперь Розанна получала наслаждение от необычного совокупления. Содрогнувшись в оргазме, она запрокинула голову и торжествующе зарычала, как дикий зверь.
Спустя некоторое время Ральф удалился в свое логово. Прихватив оттуда дохлую крысу, он преподнес ее в дар своей обожаемой самке. Та с удовольствием сожрала ее и пробормотала что-то невнятное, похожее, видимо, на робкую благодарность, в то время как длинный крысиный хвост свисал из пасти новоиспеченной супруги Ральфа. Когтистой лапой она запихнула хвост себе в пасть и начала смачно пережевывать его, довольная своей новой жизнью. Похихикивая, Розанна то и дело с вожделением поглядывала на своего самца.
Глава двадцать четвертая
Пастор Спеед, стараясь сохранять достоинство, выбрался, наконец, из грязного кювета, и холодно отклонил предложение отвезти его домой. Нет уж, спасибо, пешоч- ком-то сохранней будет. Он твердо решил: никогда больше не связываться с полицией.
У пастора нестерпимо ныла челюсть, удар получился забористый, да и зад побаливал — так неуклюже Спеед свалился в эту лужу.
Но тут проповедник услышал скрип шин и заметил, что у поворота затормозила машина. За рулем сидел Чак Винсент. Пастор огорченно вздохнул. Он не особенно жаловал Винсента. Пожалуй, Чак был именно тем человеком, которому ни при каких обстоятельствах не следовало становиться священником. Как-то не очень верилось, что Чак — глубоко религиозная и богобоязненная фигура. То он разгуливает в невероятнейших ковбойских сапогах, посещает танцульки, да еще вдобавок не прочь пропустить пару рюмашек перед обедом. Чак Винсент, по мнению пастора, представлял собой прямо- таки позорище для церкви. Его следовало немедленно лишить духовного сана или… как там у них поступают в англиканской церкви, когда необходимо избавиться от ненужного человека?
Пастор никогда не заглядывал в англиканскую церковь и слабо представлял себе, что там происходит, но тем не менее частенько повторял свою излюбленную фразу; «Я выстрадал право на собственное мнение».