— Думаю, что да. Им понадобится еще два-три дня, чтобы окончательно окрепнуть, и вот тогда в округе начнется сущий ад. Точно так же случилось и в Раджере.
— Я вспоминаю, как здорово провернул операцию твой отец, Карл. Надо же, заманить их на металлическую решетку и задать жару!
— Да. Но теперь эта уловка не сработает. Дважды на один и тот же крючок они не попадутся. Вы, кажется, говорили, что заходили к владельцу похоронного бюро. Что же они сделали с убитыми? Уже закопали?
— Яс самого утра послал на кладбище своего человека следить за происходящим. Но он немного увидел. Понимаешь, у нас все службы проходят в закрытых помещениях, и, таким образом, любая церемония практически скрыта от постороннего взгляда. — Джим удивленно уставился на Карла. — А чему это ты улыбаешься?
— Никто их и не отпевал, Джим.
Джим недоумевающе заморгал.
— Как так?
— Я говорю, они и не собирались хоронить погибших. Они просто свезли трупы на кладбище и сгрузили их там с согласия владельца похоронного бюро.
— И ты хочешь сказать, что…
— Совершенно верно. Что они восстанут.
— Что-то, ребятишки, надоело мне торчать в этой дыре, — пробурчал Жаба, из угла в угол расхаживая по гостиничному номеру. — Не сгонять ли мне домой? Глянуть бы, что там сейчас творится? Ведь на дворе как- никак день. Светло уже.
— Но Джим не велел нам отлучаться отсюда, — напомнил Санни.
— А мы ничего плохого и не замышляем, — с полоборота завелся Бубба. — И кто он такой, твой Джим Хант, чтобы еще указывать нам* что можно делать, а что нельзя?
— Мне б тоже надо отсюда смотаться и кое-чего раздобыть, — наморщил лоб Кит. — А то чой-то мне не по себе.
Братья прекрасно поняли, что надо раздобыть Киту, но дружно промолчали. Они уже давно махнули на него рукой, придя к заключению, что Кит — отъявленный наркоман и вылечить его, вероятно, уже никогда не удастся.
Жаба окинул взглядом братьев и поинтересовался:
— Со мной кто-нибудь едет?
Кит и Бубба тут же вскочили со стульев.
— На меня не рассчитывайте, — уверенно заявил Санни — Мне, конечно, интересно узнать, что происходит там, в городе, но я не собираюсь никуда отсюда выходить. Сдается мне, что та тварь, в которую обратился наш папуля, наверняка рыщет где-то возле дома в поисках добычи.
— А я что-то вообще начинаю сомневаться, что та пакость была нашим папулей, — неожиданно изрек Жаба и почесал голову, чем поверг в ужас вшей, стада которых безмятежно паслись в густой шевелюре этого джентльмена всю неделю, пока не наступала очередная суббота и Жаба, скрепя сердце, решался принять ванну.
— И потом, припомните-ка, в каком состоянии мы все тогда находились, когда шарили в этих поганых горах, а? Сдается мне, что мы встретили какого-то психа, который сбежал из дурдома.
— Вот именно. Я тоже об этом подумал. Я сам догадался! — радостно завопил Кит.
Этому не обремененному интеллектом братцу не терпелось поскорее добраться до заветного тайника, где он прятал травку, кокаин и прочие заветные штуковины, Превращающие жизнь в такую беззаботную и прекрасную сказку. У Кита уже начиналась ломка, и теперь он согласился бы облобызать самого черта, лишь бы побыстрее выбраться из этой проклятой гостиницы.
— Ага-а! — только успел выговорить Бубба, потому что в этот момент комната наполнилась таким жутким зловонием, что пролетавшая мимо муха упала замертво.
— Да вы сегодня дерьма наелись, что ли? — возмутился Санни и схватил свежую газету, которую им только что доставили в номер. — Что за ерундовина! — воскликнул он, пробежав глазами первую страницу, где печатались всякие сообщения о сенсационных событиях в городе за неделю.
— Что это с тобой? — насторожился Кит.
У него уже начинали слезиться глаза, появился насморк и затряслись руки. Молодому человеку просто приспичило. Он менялся прямо на глазах. Киту срочно требовалась очередная доза наркотика.
— Нет тут в газете ничего ни про чудовищ, ни про призраков и прочую нечисть. — Санни с негодованием отшвырнул газету и вскочил, поспешно натягивая сапоги. — Ну что ж, тогда вперед. Значит, и в самом деле никто не водится в этих растреклятых горах. Так, видать, и бояться-то некого!
Древние идолы, сбросив свои оковы, снова очутились на земле. Они выползали из зловонных луж и болот. Липкие и покрытые слизью, они стали походить на каких-то фантастических животных. Развалившись возле луж, они отдыхали. А потом взвыли от голода. Они требовали пищи.