— Тебе почудился голос матери, зовущей тебя в лес. И нам пришлось всем скопом удерживать тебя, чтобы ты действительно не удрал к таким вот чудовищам.
— Я ничего не помню. Может, у меня провал памяти?
Дейли расстегнул наручники, и Толсон тяжело опустился на землю.
Ди оглядела трупы и, заметив зеленую слизь, выползающую из пулевых ран, сморщила от отвращения нос.
— И хочу вас попросить об одном, — начал Дейли. — Джим, вызовите патологоанатома, пусть он приезжает прямо сюда и забирает этих… гадов. Толсон, мы ни словом не обмолвимся о случившемся, понятно? Я обещал Карлу два дня полного молчания. Давай уж не нарушать моей клятвы.
— Я не против, — согласился сержант, поднимаясь с земли и отряхивая пыль с костюма. — Нам тоже туго придется, если пресса все это красочно распишет. — Он посмотрел в сторону леса и покачал головой. — Я раньше никогда серьезно не верил в существование дьявола. В Господа Бога и Иисуса — да, в загробную жизнь — конечно. Но не в Сатану.
— А как теперь? — тихо спросил Джим.
— Вы видите перед собой человека, который только что просветился, если так, конечно, можно выразиться.
Внезапно Ди издала истошный вопль, потому что в этот момент окоченевшая рука мертвой хваткой вцепилась в ее обнаженную лодыжку.
Глава шестнадцатаяРальф Гисон, скорчившись в углу склада, попытался разобраться, кем он теперь стал. Но ничего из этого не получилось. Его мозг уже не обладал прежней, человеческой способностью мыслить. Какие-то обрывочные воспоминания о вчерашних событиях еще мелькали в голове Ральфа, но они были туманны и мгновенно исчезали, ибо мозг его напоминал сейчас мозг животного.
Ральф с трудом припомнил, как в ванную, где он принимал душ, вошла Линда. Она раздвинула полиэтиленовые занавески, и он был шокирован, заметив, что она стоит перед ним абсолютно нагая. Губы ее кривились в злобной усмешке, а глаза дико сверкали.
Все дальнейшие события перемешались в голове Ральфа, и ни одну из последующих сцен он уже не смог восстановить в своей памяти.
Он сознавал, что сейчас на него идет охота, и поэтому вести себя надо осторожно. И еще Ральф четко знал — хотя и не понимал, откуда явилось ему само это знание, — что в ближайшие несколько дней он должен во что бы то ни стало выжить. Его — Ральфа — нынешний облик был кому-то нужен. И хотя Ральф так и не смог определить, кем стал и что ожидает его в будущем, предчувствие каких-то грандиозных событий овладело всем его существом.
И еще он ощущал голод. Нет, ему не хотелось ни чизбургеров, ни пиццы, ни даже жареных цыплят. Теперь Ральф нуждался в иной пище. Животные инстинкты, все более довлеющие над ним, требовали примитива. Кровь и сырое мясо — вот что возбуждало его аппетит. Значит, надо убить, затащить добычу в свое логово, нажраться до отвала и спокойно уснуть.
Логово. Ральф окинул взглядом старый пыльный склад. Вот это — его собственная берлога. Но чего-то не хватало даже здесь. Скорчившись, Ральф задумался, потом, совершенно обнаженный, прополз немного по полу. Внезапно из его горла вырвался страшный звериный рык. Ну, конечно! Теперь он понял. Не хватает самки. А жизнь без самки — неполноценна.
Значит, сначала он притащит в логово добычу, а потом найдет себе и самку, с которой разделит эту добычу.
Ральф быстро побежал по полу на четвереньках. Выглянув в затянутое паутиной окно, он смекнул, что на улице уже достаточно темно и поэтому безопасно. Ральф ткнулся в стену, надеясь в этом месте проникнуть наружу. Но стена не подалась, и тогда он в отчаянье завыл.
Потом Ральф потрусил дальше вдоль стены и, наконец, нашел то, что искал — дверь. Он долго изучал дверь, силясь вспомнить, как же она открывается. Через несколько минут ему удалось справиться с дверной ручкой, и Ральф очутился снаружи старого заброшенного склада. Теперь в его мозгу остались только две цели, ради которых он существовал: пища и самка.
* * *Карл изо всех сил молотил по руке заостренным деревянным колом. Этот кол, используемый обычно для разметки, оставил здесь, видимо, один из лесорубов. Дейли бросился на землю, пытаясь отцепить окоченевшие пальцы от лодыжки. Наконец, ему удалось отогнуть их. Пальцы хрустнули и сломались. Задыхаясь от ярости, Карл поднял кол, как копье, и с размаху вонзил заостренный конец прямо в грудь твари. Мертвец завизжал, когда кол пронзил его сердце. Взревев, он поднялся на ноги и, шатаясь, побрел прочь с торчащим из груди колом. Оставляя за собой следы зеленовато-желтой слизи, он вскоре исчез из виду.