Существо, звавшееся некогда Алисой Уотсон, приложив немалые усилия, разорвало кожаные путы на лодыжках и на запястьях. Толстый ремень, перетягивающий ее грудь, тоже лопнул от напряжения. Освободившись, тварь уселась на кровати, к которой так долго была прикована. На шум в палату вбежала медсестра.
Она рывком распахнула дверь и чуть было не столкнулась с чудовищем, сильно напоминающим ящера с Галапагосских островов, которого дрессировщики непостижимым образом научили ходить на задних лапах. Только ящер, представший перед медсестрой, был чуть покрупнее — ростом с человека. Тварь угрожающе зашипела на девушку, и та отшатнулась, почувствовав ее омерзительное дыхание.
Медсестра застыла в изумлении и открыла было рот, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Но не успела. Потому что в этот миг огромная когтистая лапа метнулась к ее голове и одним движением вырвала глаз, кусок щеки и содрала кожу с половины лица. Девушка успела отпрянуть к стене в коридоре. Кровь хлынула из открытой раны, стекая на пол и собираясь там в лужицу. Медсестра медленно и беззвучно оседала, а ящер тем временем выкинул вперед вторую лапу и, раскроив несчастной череп, размазал ее мозги по стене больничного коридора.
Вторая тварь свирепо зарычала, пытаясь одолеть стягивающие ее путы, и тогда ящер, мгновенно оказавшийся возле нее, в один момент разорвал широкие кожаные ремни. Человекообразная тварь выбралась в коридор и, заметив на полу мертвую медсестру, склонилась над ней и одним движением отхватила руку от плеча. Потом тварь двинулась по коридору, неторопливо уплетая руку медсестры. Так гурманы обычно лакомятся цыплячьими окорочками — обсасывая косточки и причмокивая от удовольствия. Вслед за этим чудовищем вышагивало и второе — бывшая Алиса Уотсон.
Почуяв неладное, один из дежурных фельдшеров; насмерть перепуганный, приоткрыл дверь в коридор. Широко раскрытыми от ужаса глазами он наблюдал это жуткое зрелище. Наконец придя в себя, фельдшер что есть мочи завопил: «Они вырвались!» — и попытался захлопнуть дверь.
Но только это ему не удалось. Выбросив вперед лапу, человекообразная тварь вцепилась в дверь. Алиса злобно зашипела, из пасти ее закапала слюна, и одним движением, способным остановить и разъяренного быка, она рванула дверь. Та мгновенно слетела с петель. Следующим движением тварь отшвырнула фельдшера. Молодой человек очутился на полу в дальнем углу собственной каморки. Потирая ссадины, он уставился перед собой невидящим взглядом.
Все врачи — и Бартлет, и Лоринг, и Пэрри, и Дженкинс — тут же примчались на зов. Твари разом обернулись и, завидев людей, с шипением и рычанием бросились на них. В пустынном коридоре гулко отдавался каждый звук, отчего происходящее оказалось особенно зловещим.
Заскочив в лабораторию, врачи едва успели захлопнуть за собой дверь и закрыть ее на замок. В это время на шум прибежал полицейский, охранявший вход больницы. Он разрядил в спины обоих чудовищ целую обойму. Твари истошно взвыли, а на стены брызнула зеленоватая слизь. Пока полицейский перезаряжал пистолет, обе твари, пошатываясь и спотыкаясь о распростертое на полу тело медсестры, скрылись в палате, где сами до недавнего времени лежали привязанным к койкам.
— Они спрятались в комнате напротив! — предупредил врачей полицейский, и в это время из дежурной каморки высунулась голова испуганного фельдшера.
Звон стекла подсказал врачам, что чудовища реши ли не дожидаться, пока их торжественно поставят к стенке. Видимо, они предпочли досрочно выписаться из больницы.
— Немедленно свяжитесь с Джимом Хантом, — скомандовал Бартлет полицейскому. — А потом позвоните Максу Банкрофту. Передайте им, что чудовища… на свободе.
* * *Джим выехал на окраину города и теперь, разглядывая труп бакалейщика Снеллинга, покачивал головой. Ночь быстро опускалась на землю, и Джим страшился ее приближения. Как и Карл, старший помощник шерифа интуитивно чувствовал, что именно сегодняшней ночью распахнутся врата ада.
— Может, я чего недопонимаю, — заговорил, наконец, Джим. — Снеллинг был одним из милейших людей во всем округе. Собственно, так же, как и Ральф Гисон. Они же вроде не посещали енти растреклятые секты.
— Секты сатанистов! Дьяволопоклонники! — сердито фыркнул пастор Спеед. — Это всего лишь ваши байки! — Проповедник уже почти оправился после созерцания в доску пьяного Родейла, который еще и сквернословил в придачу.
Джим свирепым взглядом окинул пастора и, не в силах больше сдерживать своего презрения, открыл было рот, чтобы отбрить болтуна. В этот момент Джима срочно вызвали по рации.