Жаба окинул взглядом братьев и поинтересовался:
— Со мной кто-нибудь едет?
Кит и Бубба тут же вскочили со стульев.
— На меня не рассчитывайте, — уверенно заявил Санни. — Мне, конечно, интересно узнать, что происходит там, в городе, но я не собираюсь никуда отсюда выходить. Сдается мне, что та тварь, в которую обратился наш папуля, наверняка рыщет где-то возле дома в поисках добычи.
— А я что-то вообще начинаю сомневаться, что та пакость была нашим папулей, — неожиданно изрек Жаба и почесал голову, чем поверг в ужас вшей, стада которых безмятежно паслись в густой шевелюре этого джентльмена всю неделю, пока не наступала очередная суббота и Жаба, скрепя сердце, решался принять ванну.
— И потом, припомните-ка, в каком состоянии мы все тогда находились, когда шарили в этих поганых горах, а? Сдается мне, что мы встретили какого-то психа, который сбежал из дурдома.
— Вот именно. Я тоже об этом подумал. Я сам догадался! — радостно завопил Кит.
Этому не обремененному интеллектом братцу не терпелось поскорее добраться до заветного тайника, где он прятал травку, кокаин и прочие заветные штуковины, превращающие жизнь в такую беззаботную и прекрасную сказку. У Кита уже начиналась ломка, и теперь он согласился бы облобызать самого черта, лишь бы побыстрее выбраться из этой проклятой гостиницы.
— Ага-а! — только успел выговорить Бубба, потому что в этот момент комната наполнилась таким жутким зловонием, что пролетавшая мимо муха упала замертво.
— Да вы сегодня дерьма наелись, что ли? — возмутился Санни и схватил свежую газету, которую им только что доставили в номер. — Что за ерундовина! — воскликнул он, пробежав глазами первую страницу, где печатались всякие сообщения о сенсационных событиях в городе за неделю.
— Что это с тобой? — насторожился Кит.
У него уже начинали слезиться глаза, появился насморк и затряслись руки. Молодому человеку просто приспичило. Он менялся прямо на глазах. Киту срочно требовалась очередная доза наркотика.
— Нет тут в газете ничего ни про чудовищ, ни про призраков и прочую нечисть. — Санни с негодованием отшвырнул газету и вскочил, поспешно натягивая сапоги — Ну что ж, тогда вперед. Значит, и в самом деле никто не водится в этих растреклятых горах. Так, видать, и бояться-то некого!
* * *Древние идолы, сбросив свои оковы, снова очутились на земле. Они выползали из зловонных луж и болот. Липкие и покрытые слизью, они стали походить на каких-то фантастических животных. Развалившись возле луж, они отдыхали. А потом взвыли от голода. Они требовали пищи.
Сектанты все утро потратили на то, чтобы задать своим кумирам пир горой. С особым тщанием они подбирали им лакомые кусочки.
Одной твари предложили дьякона и его жену. Другая отведала свежего мясца девицы и ее дружка, обильно сдобренного наркотиками. В жертву третьему идолу принесли пастора маленькой церквушки, его удалось выловить как раз накануне сабантуя. Какой-то сатанист поймал на дороге бродягу и теперь, довольный, наблюдал, как его кумир заживо пожирает беднягу. Сия горькая чаша не миновала и одного незадачливого охотника, решившего потешиться в лесных угодьях Ди Коннерс. За свое браконьерство он поплатился собственной жизнью.
Древние божества не торопясь, с достоинством отдирали кусочки плоти от своих жертв и запихивали в пасти. Наиболее выдающимся и отличившимся сектантам было милостиво позволено расположиться чуть поодаль и наблюдать за происходящим. Глаза сатанистов сверкали от восторга, а их слух ласкала сладкая и трепетная песня, слагаемая из предсмертных воплей заживо пожираемых людей. Рядом с идолами образовывались булькающие лужи протухшей крови, издающие резкий запах гнили, который услаждал пиршество.
Древние идолы отличались друг от друга размерами. Самый мелкий был не крупнее ребенка, а иные достигали роста горилл. Их головы и конечности лишь отдаленно напоминали человеческие. Тела чудовищ покрывала либо густая шерсть, либо чешуя, а то и шерсть вперемешку с чешуей. Огромная пасть, уродливые, кривые и острые зубы, на всех конечностях между пальцами с длинными изогнутыми когтями имелись перепонки.
Новоявленные божества были бесполы. И все они олицетворяли собой Зло. Рафинированное, просто изысканнейшее Зло.
Из зловонных болотцев, из булькающей кровавой слизи вдруг разом стали выползать сотни личинкообразных червей, точь-в-точь напоминающих того, что несколько дней назад впился в лодыжку Карла. Их тоже мучил голод. В подвалах, где черви выползали вслед за идолами из поганых луж, сектанты загребали их лопатами и выносили на улицу, чтобы они могли побыстрее насытиться, размножиться и заполнить своей массой весь город. Черви размером с человеческий палец имели крапчатую окраску — бело-серую и обладали острыми крошечными зубками. Они готовы были есть все, что только передвигалось, ничем не брезгуя.
* * *