- Значит сегодня ночью?
- Сегодня ночью, - кивнул Ричард. - А теперь пока светло, закопай автомобиль снегом. А потом иди сюда, я тебя научу с оружием обращаться. Да и над планом помещения подумать будет нужно.
Глава 14
Три часа ночи после полуночи.
На удивление чистое, морозное, сверкающее миллиардами звезд, небо, на котором явственно выделяется серп нарождающейся луны. Именно такой ночью на промысел вышел черт из 'Вечеров на хуторе близь Диканьки' Гоголя. Дивная, замечательная ночь. Ночь, в которую прольется кровь...
Мы были уже на месте. Именно в этом, большом трехэтажном зеленом доме, что возвышался от нас через дорогу, и проживал клан Крогучей. В узких окнах не было видно ни отблеска света, лишь на первом этаже через тюль штор голубовато просвечивал телевизор.
Мы молча подошли к парадной двери. Несколько деревянных ступенек, припорошенных снегом, на которых, видимо в целях сигнализации, были беспорядочно разбросаны пустые консервные банки. Нас явно ждали.
Почему мы не пошли через черный вход?
Элементарно. Именно на черном входе, зная расклады, лично я бы и устроил ловушку. Да и Ричард поступил бы точно так же. Ну а что мешает болгарам просчитать все варианты? Они же не тупицы. Не стоит недооценивать противника. Никогда.
Да к тому же у Дика имелись в заначке ключи, переданные ранее Момчилой за несколько доз героина. Это в принципе и решило дело.
Молча склонившись над замком, Ричард аккуратно, стараясь не скрипеть, отпер дверь. Чуть приоткрыв её вовнутрь, он указал мне на едва заметную в темноте нитку, натянутую как раз на уровне колена.
- Откроешь дверь, и на пол упадут пустые банки или горшки, - шепотом сообщил мне англичанин. - Неплохая сигнализация. Сделана с умом. Почти...
Вынув из-за пазухи револьвер с прикрученным глушителем, он протиснулся в неширокую щель, внимательно переступая тревожную нить. Я последовал за ним. Пуховик с шелестом протерся о косяк, и моя тушка оказалась рядом с напарником внутри.
Более не говоря ни слова, Ричард прикрыл входную дверь, и жестом показал мне двигаться за ним.
Маленькая прихожая-коридорчик, ничем не отливающаяся от всех тех, что я уже видел в Норвегии. Дверной проем влево ведет в просторную гостиную, в которой, отбрасывая голубые отблески, работал телевизор. Если же пойти направо, то можно попасть в большую столовую, с длинным обеденным столом на двадцать мест, который сразу показывает, что жителей в этом доме немало.
Спасибо коврам под ногами - наши ботинки не стучат и не скрипят принесенным с улицы снегом. Мы бесшумно проникаем сначала в гостиную, где на большом диване перед телевизором, с помповым ружьем на коленях, спал лысеющий чернявый тип.
Дик показал мне взять его на прицел, а сам продолжил обследование первого этажа. Пока его не было, спящий несколько раз всхрапнул, даже не догадываясь, какая участь ждет его через несколько минут.
Неожиданно, где-то в глубине, раздаются три приглушенных писка-хлопка и шлепок чего-то тяжелого о пол. Спящий вздрогнул, начал приподниматься, но тут уже я выдавил спуск. Голова его дернулась, обдав экран телевизора кровавым ошмётком, а само тело тут же обмякло.
- Убил? - рядом со мной из неоткуда возник Дик. - Жаль. Я хотел его допросить на тему кто еще есть в доме.
- Он проснулся, мне ничего другого не оставалось, - как-то по-детски начал оправдываться я.
- Ничего страшного. Главное аларм не поднялся.
- Что там было? - я кивнул в сторону коридорчика.
- Двое болгар сидели прямо напротив черного входа. И даже не спали, подмигнул мне англичанин, и, отбросив в сторону барабан револьвера, вынул оттуда пустые гильзы, заменяя их новыми патронами. - Пошли дальше?
Но на подходе к лестнице, обитой ковролином, нас ждал сюрприз. Со второго этажа по ней к нам спускалась пара человек. Наши глушители выплюнули из себя на двоих не меньше восьми пуль, и ни одна не ушла мимо. Противник мешками картошки свалился к нашим ногам, уставившись остекленевшими глазами в потолок.
Быстрая перезарядка, и мы готовы подниматься.
Шаг. Второй.
Где-то наверху скрипнула дверь. Всё же, падение людей с лестницы кого-то разбудило, и этот кто-то вышел проверить. Слышен голос, вопросительный вскрик на непонятном языке, и вот на ступеньки со второго этажа ступает пузатый и волосатый, словно обезьяна, крепыш невысокого роста, одетый в одни семейные трусы в горошек. Увидев нас, глаза его расширяются до размеров десятирублевой монеты, а рот рефлекторно приоткрывается для последующего крика. И крик этот успевает вырваться из его горла до того, как пуля в девять миллиметров угодила аккурат ему в переносицу.