В этот вечер, конечно, гвоздем пересудов была схватка с «городскими фраерами».
— Это Леха подгадил, — философствовал Мишанька Гусек. — А чего добился? Его дружку Косому очко подбили. Справедливец липовый!
— Гусек ты лапчатый, — досадливо вздохнул Аристократ. — О справедливости бубнишь. Чья бы корова мычала, а твоя молчала. Даешь ребятам в долг хлебные пайки, папироски, сахар — дерешь ростовщические проценты. Очки ж камнем… Просто с нашим пионерским вождем произошла роковая случайность — не больше. Это же голая фортуна.
В темноте Гусек заерзал на койке: возразить ему было нечего. Пускать в ход кулаки — бесполезно. Аристократ так даст сдачи, что не поздоровится.
— А кто эта… хвартуна? — полюбопытствовал он. — Иде она ходит? Голая, говоришь? Не бре? Поглядеть бы.
Алексей даже не посчитал нужным ответить ему и продолжал завязавшуюся в комнате дискуссию о драках. В разговор включился Петька Левченко — щуплый, большеголовый мальчик, совсем недавно попавший к нам в детдом. А отец и мать его были врачами, работали во время холерной эпидемии в Поволжье, там оба и умерли.
— А я утверждаю, что стычки полезны, — говорил он авторитетным тоном. — Они развивают у пролетарских сирот мужество и волю к победе. Надо с детства готовить себя к борьбе за мировую резолюцию.
— Рогатки тоже пригодятся в будущей борьбе? — невинным тоном спросил я.
Рогатки, по утверждению Марии Васильевны Легздайн, являлись «бичом» нашего детдома. Сколько жалоб поступало от горожан на разбитые окна!
— Ерничаешь, Косой, — отбил мою реплику Петя Левченко.
Развитый, начитанный, Петя Левченко стремился во всем держать лидерство. Но этому мешали его слабосильность и трусоватость, которые он всячески скрывал. Дошлые остряки сразу же нарекли его Львом. Кличкой этой Петя гордился, по наивности не усматривая в ней ядовитой иронии. Подводил его еще писклявый голос: ребята убеждали Льва, что у него басок, раскаты которого напоминают рычание царя зверей.
— Готовиться к будущим боям надо уже сейчас, — вещал в темноте Лев. — Поэтому нечего бояться расквашенных носов и разбитых стекол. Возьмите воинские маневры нашего шефа — стрелкового полка. Что скажете? Здесь вроде все свои, а красные идут против синих. А? Они друг на друге тренируются для битвы с общим врагом. Мировая буржуазия, она ведь не дремлет. Если хотите, и рогатки нужны: развивают снайперский глазомер.
Доводы ль могучего Льва подействовали или явное торжество в его «басистом» голосе, но все замолчали. Тишину нарушил негромкий вопрос Аристократа, брошенный как бы между прочим:
— А где ты, Лев, был во время сегодняшней драки? В рядах пролетарских детей я тебя вроде не заметил.
— В садике книжечку читал! — хихикнул кто-то невидимый у окна.
— Что пристали к человеку? — включился в разговор Степка Филин. — Правильно звонит: рубай всех, кто под руку подвернется. Мы не слабаки какие-нибудь. Вот в нонешней драке здорово выбили бубну городским фраерам: не скоро опять сунутся. И если б не Косой с Аристократом…
— Что бы ты, Филин, ни пел, не соглашусь с тобой, — ответил я. — Забыл, что нам говорил шеф — командир стрелкового? Городские такие же советские ребята, как и мы. Драться надо с врагами. А рогатки…
— Ты, Косой, известный подлипало, — перебил меня Филин. — Перед завшей выслуживаешься, перед Розой. Глист-активист!
— Врежь ему, Филин, — посоветовал Гусек. — Не-хай на второй глаз окосеет, меньше будет подглядывать.
Снова наступила тишина, но напряженная. Все ребята знали о скрытом противоборстве между мной и Филином. Знали и то, что он гораздо сильнее и мог бы меня «измолотить в доску». И все видели, что в спорах тем не менее я всегда брал над ним верх: бил его логикой. Неразвитый, туповатый Филин никогда не находил слов, чтобы «отбиться» от меня. К тому же за моей спиной стояли Легздайн, учителя, вожатая Роза и основная масса ребят, всегда очень чутких к правде. Ведь все они знали, что Филин бесцеремонно тянул из столовой съестное, пользуясь тем, что никто не хотел с ним связываться.
Я, председатель совета отряда, больше всех выступал против Филина. Многие помнили, как он однажды проскрипел сквозь зубы: «Ну ты у меня, гад Косой, когда-нибудь схлопочешь…» Однако в палате, где я пользовался поддержкой большинства, Степка тронуть меня не смел.
— А ты, Гусек, сам стыкнись с Сашкой, — насмешливо посоветовал Аристократ. — Посмотрим, кто кому глаз подобьет. Все за Степкину спину прячешься?