Роза и Пупин переглянулись.
Роза стала объяснять, что пример со старших надо брать в другом, хорошем. Сейчас-де вам, мальчики, трудно объяснить некоторые вопросы, вырастете, узнаете. Пупин молчал, задумчиво дергал левой светлой бровью, — была у него такая привычка.
…Прошло немало дней.
Мы уже стали забывать о разговоре с пионервожатыми, как неожиданно всех мальчишек собрал в актовом зале школы Пупин.
На сцене вместе с Францем находился человек с пепельными бачками. Перед ним на столе стояла проволочная клетка, в которой сидела белая, в буроватых подпалинах морская свинка. Все мы с любопытством смотрели на эту зверюшку.
— Кто это к нам? — раздавались вопросы. — Фокусник?
— «Счастье» угадывает?
— Где ж его шарабан с билетиками?
— Ребята, — сказал Пупин. — К нам приехал студент-медик. Он проведет интересную лекцию, покажет научный опыт.
— А ну-ка, молодые люди, — живо обратился к нам студент. — У кого есть курево? Попрошу.
Все стали переглядываться. Многие собирали окурки на городских улицах и набивали ими «порт-табаки» — пустые спичечные коробки. Самые «богатые» покупали папиросы «Ира», «Смычка» и другие дешевые сорта.
— Чего застеснялись? — сказал студент. — Выручайте.
«Выручить» его по-прежнему никто не захотел.
— Выворачивай карман, — шагнув к Мишаньке Гуську, сказал Пупин и взял его за плечо. — Тут все свои. Не бойся.
— Чего вы? Чего? — попятился Гусек и хотел было нырнуть за спины ребят.
Пупин не выпускал его.
— Смотри, а то сам выну.
Гусек зыркнул по сторонам своими зоркими зелеными глазками. Ни Легздайн, ни Розы, ни учителей — никого не было. Ребята, смеясь, глядели на него во все глаза. И тогда Гусек сам улыбнулся криво, осклабив крепкие мелкие острые зубы, и достал из кармана спичечную коробку. Она оказалась наполненной еще не выпотрошенными окурками. Гусек снял кепку и достал из нее совершенно целую и лишь чуть смятую папироску.
— Боле нету.
Слова его были встречены общим смехом.
Пупин передал курево Гуська студенту. Гот высыпал табак из папиросы и окурков в какое-то устройство, состоящее из пробирок и трубок, подержал содержимое над огнем спиртовки, а затем образовавшуюся смолистую жидкость набрал в шприц. Ребята следили за ним очень внимательно; кое-кто не скрывал недоверчивой усмешки.
— Теперь давайте сюда свою собаку, — сказал студент. — Я видел, во дворе бегала. Ведите.
— А чего вы с ней сделаете? — спросил Коля Сорокин.
— Скоро увидите сами.
Вид у студента был решительный, и все почему-то притихли.
Свою детдомовскую дворнягу Цыгана все очень любили. Это был черный лохматый сильный пес, верный сторож. Нас он поражал тем, что всегда появлялся на построениях перед завтраком, обедом и ужином и затем впереди всех несся в столовую, оглашая здание громким лаем. Здесь на полу в миске его ждала еда. Если кто пытался обогнать Цыгана, он норовил схватить такого нарушителя за штанину, упирался сильными ногами, не пускал, вызывая общий смех.
— Вы что его, покалечите? — спросил кто-то.
Студент промолчал и лишь поправил шприц в руке.
Рисковать своим любимцем мы не захотели, подняли шум. Пупин негромко что-то сказал студенту, и тот согласно кивнул головой.
— Да, молодые друзья, — заговорил он, — я вам хочу сейчас на опыте продемонстрировать губительную силу никотина. Никотин — это яд, содержащийся в табачном листе, который убивает все живое. В древние времена Европа не знала, что такое курение, не отравляла себя губительным дымом…
— До конца пятнадцатого века, — вдруг громко сказал Аристократ. — Это Колумб привез из Америки табак. Я читал.
Ребята были поражены: ну и Леха Аристократ! Все знает.
— Совершенно верно, — подтвердил студент-медик. — Туземцы одного из островов Америки поднесли Колумбу несколько сухих листьев «петума», как драгоценный подарок. Поднесли и трубку. Вы, наверно, все слыхали об индейском обычае курить «трубку мира»? Пришлось это делать и морякам, прибывшим из Европы на трех каравеллах. Вначале набожные испанцы перепугались, по их представлению, лишь черти могли глотать дым и выпускать его обратно из ноздрей. Но… любопытство перебороло. Так листья «петума» попали в Европу, а уже в начале шестнадцатого века курение стало распространяться повсеместно, а в Испании даже начали сеять семена этого заморского растения. Легкое опьянение, которое дает табак, затуманило всем головы.
— Откуда ж название «табак» взялось? — спросил студента Коля Сорокин. — Вы ж сказали, что индейцы называли листья «петум».