Во-от оно что! Оказывается, нас обвиняют в краже! Я растерялся и обиделся. Неужели Легздайн так плохо знает нас с Сорокой, что при первой же улике готова поверить нашему падению?! Хоть и жалеет, а не сомневается.
Неожиданно Коля шагнул к столику, взял часы, покрытые голубой эмалью, как бы про себя проговорил:
— А неплохо бы такие заиметь.
С любопытством завел головку, поднес к уху, и его лицо выразило неподдельное разочарование, даже брезгливость:
— Да они же сломанные! Вон и секундной стрелки нет.
Он положил часики на стол и совершенно спокойно вернулся на свое место.
Один из сотрудников угрозыска быстро прикрыл рукой рот: мне показалось, что он улыбнулся.
— Ну, хватит дурить нам головы, — вновь заговорила Легздайн, и мы с Колей почувствовали неуверенность в ее все еще грозном голосе. — Знаете вы, чьи это вещи? Нэпмана Фионова. Вот на ложке инициалы: «Ф. Ф.»
— Я думал, нэпманы богаче, — сказал Коля Сорокин. — Чего же они поломанные часы держат? Уж если бы я тряхнул Фионова, то, во всяком случае, их не взял бы.
— Мария Васильевна, — наконец выдавил я из себя. — Если вы нам не верите, то подумайте: неужели мы с Колей такие дураки, что стали бы держать эти вещи у себя? Да еще совсем открыто, в тумбочке?
— Как же они у вас очутились?
— Вот это и нам бы хотелось знать, — решительно сказал Коля. — Выходит, подложил кто-то.
— Может, и в самом деле подложили эти вещи? — обратилась заведующая к милиционерам.
Один из агентов спросил:
— Раньше вы какую-нибудь из этих вещей видели?
Мы ответили отрицательно.
Задав нам еще несколько вопросов, милиционеры забрали вещи, сложили их в портфель, что-то сказали заведующей и вышли. Когда за ними закрылась дверь, Легздайн разрешила идти и нам с Колей, добавив:
— Молчать умеете? Пока не болтайте. Это в ваших же интересах.
На следующий день Васька рассказал в школе, что, когда отцу показали краденые вещи, он признал серебряную ложку, а от остальных наотрез отказался: «Это не мои».
Кто же все-таки это сделал? Кому понадобилось прятаться за наши спины? Мы терялись в догадках. Неужели не выяснится, чьих рук это подлое дело?
— Знаешь, Сашок, давай поспрошаем Аристократа, — предложил Борис Касаткин, который по-прежнему дневал и ночевал в колонии. — Он в блатном мире не чужой человек и, может, знает побольше нас.
Алексей встретил нас многозначительной улыбкой. Разговор происходил в закутке двора. Отказавшись от папироски, предложенной Борисом, Аристократ выслушал его, не перебивая.
— Насколько я понимаю, джентльмены, — сказал он в обычной своей манере, — вы обратились ко мне, чтобы я распутал известное нам всем загадочное дело? Но я не Шерлок Холмс, и мы даже не в Скотланд-Ярде. Увы, я принадлежу совсем к другой категории людей, и сам не в ладах с законом.
— Хватит, Лешка, трепаться, — благодушно перебил Борис. — Выкладывай: знаешь что-нибудь?
— Вы хотите превратить меня в изменника своей корпорации?
— По глазам вижу, что-то знаешь.
Аристократ усмехнулся, осмотрелся. Его взгляд, быстрый, пронизывающий, брошенный искоса, был тревожен.
— Надеюсь, джентльмены, конспирация полная? Ведь я действительно как бы легавлю. Но уж очень противны мне эти гады. Вы правы. — Он сунул руку в карман, вынул сжатый кулак и показал нам. — Вот здесь ключ от этой истории.
Мы с Борисом дружно уставились на его кулак.
Он разжал руку, показал нам пустую ладонь и засмеялся.
Ростом, пожалуй, Борис и Алексей не уступали друг другу, но черноволосый Касаткин был шире в плечах, поплотнее, а белокурый Аристократ более строен и гибок.
— Того, кто подложил вам краденые вещи, — сказал Аристократ, — а они действительно все краденые, только у разных людей, так вот этого гада выдала фамильная ложка Фионовых.
— Как? — вырвалось и у меня и у Бориса одновременно.
— Жадность погубила.
— Да кто же он?
— Ну, хватит тянуть, Лешка!
— Мишанька Гусек.
Еще раз оглядевшись по сторонам, Аристократ продолжал:
— Вы помните, конечно, как Кузьмич реквизировал у Гуська сундучок с шамовкой? Гусек после этого стал искать себе «сейф» понадежней. Вижу раз — шастает на чердак. Еще раз. «Эге, — думаю, — что-то тут есть». И вот когда он обедал со своей сменой в столовой, я забрался на чердак и все там обшарил. Нашел, конечно. В углу под старыми досками, под разным хламом тайник. Деньжонки у Гуська в нем были припрятаны, безделушки. Пайки и сахар в ящике держал, чтобы крысы не сожрали. Ну, посмеялся я и ушел.