Работая в архиве, я нашел сведения о Марии Васильевне Легздайн. Наша суровая, непреклонная заведующая, вступившая в Коммунистическую партию в 1919 году, была депутатом Петроградского Совета трех созывов. Весь свой большой талант организатора и педагога она вложила в работу с детьми в тяжелые годы укрепления и становления Советской власти. Старший сын Марии Васильевны Михаил Александрович рассказал мне о трагедии, постигшей их семью во время войны. Дочь Марии Васильевны Елизавета была расстреляна фашистами в Нальчике. Младший сын, Георгий, погиб в боях под Лугой. Сам Михаил Александрович был ранен в боях под Вязьмой. Узнав об этом, тяжело больная Мария Васильевна, не устрашившись дорожных трудностей, тотчас же выехала к нему, но не добралась и умерла в пути.
Учитель пения Андрей Николаевич Архангельский тоже не пережил войну. Конец его жизни, сообщила мне бывшая ученица нашей школы Н. Г. Завалишина, был трагичен. В начале сентября 1941 года фашисты выгнали из Пушкина жителей, которые не смогли заблаговременно покинуть город. Дав на сборы 24 часа, их всех отправили по этапу до Гатчины. Затем мужчин загнали в лагерь. Жена Архангельского Любовь Павловна с дочерью ежедневно подходила к колючей проволоке, где на земле, под открытым небом лежал больной и обессиленный Андрей Николаевич. Передать ему пищу не удавалось — фашистская охрана была неумолима. Придя сюда в очередной раз, они увидели Андрея Николаевича мертвым.
Нашу пионерскую наставницу Розу Ильиничну Зырянову я отыскал в Пушкине. Она окончила педагогический институт имени Герцена, сперва работала учителем, потом директором школы, заведовала районным отделом народного образования. Сейчас она на пенсии.
После долгих поисков нашелся и Франц Иосифович Пупин. Дружба с красноармейцами, в которую он нас вовлекал, определила и его собственную судьбу. В 1935 году он окончил авиационно-техническое училище. Был участником войны. Уволился из армии в 1959 году в звании майора. А с авиацией так и не расстался — работает инженером в Киевском аэропорту.
Эх, как бы мне хотелось обнять дорогого друга Бориса Касаткина! Он и сейчас как живой стоит перед моими глазами: крепкий, здоровый, веселый, с радостью глядящий в завтрашний день. Мы ушли в самостоятельную жизнь и постепенно отдалились друг от друга. Так иногда бывает… Прошли еще годы, и мы уже не встречались. И у него, и у меня появились новые интересы, новые друзья. А когда после окончания войны я бросился искать его, то скупая справка военкомата сообщила: «Рядовой Касаткин Борис Павлович, 1912 года рождения, значится пропавшим без вести в боях декабря 1944 года».
В один из своих первых после окончания войны приездов в Ленинград я узнал от своих товарищей — комсомольских работников о том, что секретарь Василеостровского райкома партии Алексей Андреевич Шишмарев погиб в 1942 или 1943 году во время обстрела города фашистской артиллерией. Позднее, когда стал собирать материал для документальной повести, я на всякий случай перепроверил эти сведения, и вновь получил подтверждение из солидного официального источника: «Товарищ Шишмарев погиб в блокаду при исполнении служебных обязанностей». Оставалось одно — искать кого-то из прежних сослуживцев Алексея Андреевича и с их помощью уточнить некоторые детали событий, выпавшие у меня из памяти. Так я и поступил…
И вдруг в ответ на одно из моих писем раздался телефонный звонок из Ленинграда: «Товарищ, почему вы выясняете эти вопросы у меня, а не у самого Шишмарева? Он сейчас персональный пенсионер. Запишите его адрес и телефон». После нескольких вопросов сомнений не осталось: Алексей Андреевич жив. С большой радостью я немедленно перечеркнул строки, где о дорогом мне человеке писал в прошедшем времени.
Теперь надо было ехать к нему в Ленинград…
— Значит, считал меня погибшим, когда писал обо мне? — говорил Алексей Андреевич, беседуя со мной 6 ноября 1975 года в своей небольшой квартире на 6-й линии Васильевского острова.