- Дядя Миша!..
- Падай!.. Откатывайся!..
К счастью, Сергей уже догадался, что делать: рухнул навзничь и, извиваясь, как гусеница, высвободился из резины сапог - снова чавкнуло, под спиной ощутилась надежная твердая почва, он присел, подтянув ноги в сползающих шерстяных носках.
Кажется, выбрался.
- Деревья, деревья ко мне нагибай!.. - хрипел дядя Миша.
Погрузился он основательно: изо мха высовывались только плечи и голова, а лицо было перекошено в мучительной страшной гримасе. Голос сорванный, как будто от долгого крика.
- Ну ты что?!. Пошевеливайся!..
Область топкого места была обозначена четко: вот коварные мхи, а вот жесткая сухая земля, набитая травами. Небольшой остроносый мысок вдавался в болото, и по краю его росли две осины, скрепляющие почву корнями. Обе словно вытягивались к середине поляны; навалясь, Сергей пригибал к земле крепкий пружинистый ствол, - крона, дернув ветвями, легла точно на дядю Мишу, руки его сомкнулись: "Давай другую!.." И вторая осина, затрепетав, опустилась на первую. Было чрезвычайно неловко удерживать их, обдиралась кора, руки тут же покрылись обильной липкой живицей, то и дело кололо ступни, незащищенные сапогами, хрустнуло и переломилось попавшее под колено удилище, затекал в глаза пот, побежал, щекоча, по локтю перепуганный муравьишка.
- Тащи!..
Сергей напрягся, откинувшись, - медленно поехали пятки, гнусной болью свело желваки за стиснутыми зубами. Он буквально окостенел, вывертывая суставы. Осины пружинили и дрожали, несколько жутких мгновений казалось, что ничего не получится, но вдруг - хлюпнуло, раздался мучительный вдох, оба деревца переломились у основания, но испачканный торфяными ошметками дядя Миша, как по лестнице, полз уже по двум лежащим стволам, и синюшные пальцы его шевелились, почти дотягиваясь до Сергея:
- Давай руку!..
Сергей ухватил ладонь.
И сейчас же, как под невидимым ветром, зашумели-затрепетали деревья, низкий стонущий звук, надувшись, вылетел из болота, и пушистые мхи заколебались, точно живые.
Оборвалась еловая шишка и со свистом ударила в кочку недалеко от Сергея.
- Все! - простуженно сказал дядя Миша...
Они сидели на пригорке, поросшем брусникой, привалясь к сухому испятнанному лишайниками стволу, возносившему игольчатую верхушку почти до самого неба. Ель была могучая, наверное, вековая, трехметровые лапы раскидывались уютным шатром, бурый хвойный настил проглядывал между кустиками, а в прогалине Топкого Места горела небесная синева.
Сергей уже несколько пришел в себя: отдышался, обсох и смотал леску с поломанного удилища. Он даже выдернул из болота застрявшие сапоги, что к его удивлению оказалось довольно просто. Теперь он, расслабившись, ждал, пока закончит свои дела дядя Миша. Тот возился с мундиром: снимал с поверхности грязь, отжимал его, перекручивая так, что трещала материя, очищал от иголок, заново отжимал и, наконец, натянув на объемное крепкое тело, застегнул на все пуговицы и махнул рукой:
- Ладно, не зима, не замерзну. Главное, что живы остались. У тебя, Сережа, закурить не найдется?
- Не курю, - ответил Сергей с сожалением. - Балуюсь иногда, но специально не покупаю...
Дядя Миша посмотрел на мокрый комок, в который превратились его сигареты, осторожно зачем-то понюхал и отшвырнул на середину трясины.
- Хреновато все это, - надсадно сказал он. Вытер воду со щек и откашлялся в глянцевые листья брусники. - Хреновато, даже не знаю, как выразиться. Вляпались мы, по-моему, по самые уши. Ты меня что - по крику нашел?..
- Нет, - ответил Сергей. - Случайно, возвращался с рыбалки.
- Вот-вот, говорили, что крика с этого места и не слыхать. Я все горло содрал - как в могиле. Представляешь, ору, ору - даже птицы не отзываются...
Голос у него в самом деле был сильно сорванный.
- А как вы сюда попали? - спросил Сергей.
- Проводили поиск на местности, - объяснил дядя Миша. - Мой участок: "Грязи" и прилегающая территория. Я сюда уже третий день выезжаю. Местность трудная - кругом болотца, овраги, тут не то, чтобы человека - танк спрятать можно... - Он с досадой обтер друг о друга ладони, к которым прилипла хвоя, отряхнул с себя веточки, мелкий сор, осторожно снял гусеницу, корчащуюся на штанине. - Ведь что, Сережа, обидно: сам тебя насчет этого предупреждал, и сам вляпался. Возвращался уже, поэтому бдительность и ослабла. Иду чувствую, что под ногами пружинит, ну гляжу: мох и мох, ничего, значит, особенного, ахнуть не успел, как провалился по пояс. И туда-сюда - лишь сильнее засасывает...
- Бывает, - заметил Сергей.
Дядя Миша чихнул, и в груди его отчетливо захрипело.
- Да нет, - после некоторого раздумия сказал он. - Это уже не "бывает", это - гораздо хуже. Я в милиции четверть века - такого ещё не случалось. Ну конечно, были истории - с Синюхой лет десять назад, или с Бобриком, тот ещё кадр, повозились немало. Но - родное, обыденное, чистая уголовщина. А сейчас, я чувствую, чем-то не тем попахивает: чертовщиной какой-то, извиняюсь, мистикой всякой. Тут не знаешь, с какой стороны и взяться. Бродишь, бродишь вслепую и ждешь, что вот-вот обрушится. Как, например, сегодня. Противное ощущение.
- А что Пекка? - также после некоторого раздумья спросил Сергей.
- А что - Пекка? Пекка старается: розыскные мероприятия и всякая такая хреновина. Вон - затребовал криминалиста из области, чтобы, значит, экспертиза на месте - приехал криминалист... Ну конечно, неплохо: кровь там сразу же, или смазанные отпечатки. Запах тоже, говорят, теперь устанавливают. Только ни хрена не поможет, мне кажется, криминалист. Тут не экспертиза нужна, а что-то другое...
- А что именно? - поинтересовался Сергей.
- Черт его знает, - откровенно сказал дядя Миша. - В мистику я, конечно, ни в какую не верю, но ведь - душит, душит что-то неуловимое, прямо горло схватило, а что - непонятно. Был бы верующим, честное слово, свечку бы в церкви поставил...
- Может быть, и вправду поставить? - негромко спросил Сергей.
Дядя Миша со стоном прогнулся и почесал себя между лопаток.
- Во-во, точно, ты это Пекке посоветуй давай. Он тебе скажет - куда свечку поставить... - Лицо его сморщилось. - Ну что ж, надо двигаться. Ты, Сережа, со мной или ещё порыбачишь?
Крикнула далекая птица.