- Ну идите-идите, ну что вы тут митингуете?.. Ну - сердечный приступ у человека, ну - с каждым может случиться...
Мощные руки его отталкивали любопытных. Тем не менее, уверенности в голосе не доставало. Все присутствующие, наверное, это чувствовали, и из массы собравшихся неслись соответствующие возражения:
- Ты нам баки не забивай!..
- Какой-такой приступ?!.
- От сердца так не кричат!..
- Убили - и вся недолга!..
- За идиотов нас принимают!..
Дядя Миша был стиснут напирающими телами. Особенно бесился старик почему-то в галошах и в полушубке на голое тело: "Ты тут нам, Михаил, зубы не заговаривай! Ты скажи: может народ терпеть таких безобразий? Есть у нас милиция или нет? Ты скажи: за что тебе деньги платят!.." - борода его задиралась, как у раскольника, палка, вытертая на ручке, так и взлетала.
Сергей не стал ждать, а, воспользовавшись суматохой, проскочил в никем не охраняемую парадную и, поднявшись по лестнице, которая пахла гнильем, оказался в забытой, распахнутой настежь квартире. Горел электрический свет, и спокойный эксперт, немного знакомый Сергею, напоследок оглядывался - все ли закончено.
Звали его, кажется, Владимир Савельевич.
Он, не удивляясь, кивнул вошедшему из полумрака Сергею и сказал, по-видимому, предупреждая вопросы:
- Я бы квалифицировал - как естественную кончину. Входная дверь заперта, окно тоже закрыто. Форточка, конечно, оставлена, но ведь кто же полезет в форточку третьего этажа. Вообще - никакого насилия, посторонних в квартире не было. Вероятно, и в самом деле инфаркт, тоже - бывает...
- А ужасный крик перед смертью? - спросил Сергей.
- Какой-такой крик?
- Соседи слышали.
Эксперт пожал плечами.
- А что, собственно, крик? Приснилось что-нибудь человеку. Разве вам, Сережа, кошмаров видеть не доводилось? Нервничал, наверное, волновался, какая-нибудь пустяковина и отказала. Опять же - возраст, вскрытие, конечно, произведем, но скорее всего, - сердечная недостаточность.
Он достал сигареты и закурил, все также оглядываясь. Сразу чувствовалось, что происшедшее нисколько его не волнует. Он, наверное, присмотрелся к подобному за годы службы.
Сергей неловко поинтересовался:
- Извините... Владимир Савельевич... а не заметили ли вы чего-нибудь необычного, что-то, может быть, странное, такое, что никуда не укладывается... Вы меня ещё раз простите за то, что вмешиваюсь...
Эксперт его понял.
- Необычного мы вообще почти никогда не находим. Это все-таки жизнь, а не какие-нибудь детективы. У меня за всю практику был только один странный случай. Представляете: вся квартира заросла паутиной. Но и то потом достаточно вразумительно объяснилось...
- Паутиной? - тупо спросил Сергей.
- Ну да, комнаты, кухня, прихожая - везде паутина. И такие пласты, как будто специально выращивали. Точно войлок. Представляете себе картину?
Сергей представил: пыльные нитчатые наросты. Ему стало нехорошо.
- И какое тут объяснение? - спросил он.
- Какое-какое, - сказал эксперт. - С ума сошел. Разводил пауков какое тут объяснение... - Он нагнулся и что-то бросил в свой саквояж, напоминающий медицинский. Прикрывая его, отчетливо щелкнул замком. Заканчивать надо. Итак весь вечер потерян...
- А человек? - также тупо спросил Сергей.
- Какой человек?
- Хозяин квартиры.
Эксперт выпрямился и посмотрел на Сергея.
- Человек умер, конечно. Высох весь - ещё бы, пролежал две недели...
Руки его вдруг застыли на половине движения. Длинный стонущий скрип раздался у них за спиной - словно от невидимого усилия начала расщепляться какая-то половица.
Оба они обернулись.
В коридорчике, который соединял комнату с кухней, находился, по-видимому, небольшой, ранее незаметный чулан, и теперь прямоугольная дверца чулана медленно отворилась, а из темного пугающего его нутра мрачно высунулось что-то, напоминающее человеческую фигуру. Но - бесформенное какое-то и даже, кажется, безголовое.
У Сергея пересохла гортань. А эксперт побледнел, и лицо вдруг оделось блестящими каплями пота.
- Ч-ч-что т-т-такое?..
Мертвые губы слипались.
Однако дверца чулана продолжала движение - из-за блеклого пластика вывалилось нечто тряпичное и, взмахнув рукавами, безжизненно распласталось по коридору.
И вдруг стало понятно, что это обыкновенный ватник.
Более ничего.
- Фу-у-у... - устало сказал эксперт. - Это надо же, прямо сердце остановилось. Испугался - наверное, от паутины проклятой. Я ведь, честно говоря, её до сих пор вспоминаю...
Он поспешно выщелкнул из упаковки большую таблетку.
Руки у него тряслись.
Чувствуя, как обрывается все в груди, Сергей подошел к чуланчику и распахнул его. Внутри никого не было: висело зачехленное полиэтиленом пальто, висел летний плащ с узенькими цветными погончиками и висела брезентовая лесная куртка, прожженная на боку, а внизу, словно скопище грызунов, теснилась разнообразная обувь. Выделялись среди них большие резиновые сапоги.
Вот и все.
Ни на что иное он, в общем-то, и не рассчитывал.
Тем не менее, было ощущение чьего-то присутствия. Будто что-то губительное, враждебное наполняло чулан - до конца не исчезло, а затаилось в складках одежды.
Сергей это чувствовал.
И он даже вздрогнул, когда, топоча сапогами, в квартиру вошел дядя Миша и, наверное, тоже прикидывая не забыто ли что-нибудь, повернулся, обозревая настороженную комнату.
- Вот такая петрушка... - задумчиво сказал он. - Происшествие. Что теперь делать не представляю...
И, по-видимому, от громкого голоса в тенях что-то дрогнуло.
Сергея словно толкнули.
- Я знаю, что делать - решительно сказал он...
10
Часов в одиннадцать стало ясно, что обыск ничего не дает. К тому времени были уже осмотрены помещения магазина: тщательно исследован склад, отодвинуты стеллажи в торговом зале, а директорский кабинет Альдины ощупан буквально по миллиметру. Нигде ничего. Сейчас группа милиционеров спустилась в подвал и без лишнего рвения ворочалась среди пыльных напластований, а другая группа, всего из двух человек, тоже, кажется, неохотно разбиралась в помойке, которую представлял собой задний двор. Впрочем, эту группу можно было понять: двор уже изучали после смерти Котангенса, и надеяться на что-либо новое не приходилось.