- Что будем делать, Муся?..
На совет он, честно говоря, не рассчитывал, но спокойная Муся передернула худыми плечами и ответила, глядя в пепельное кострище:
- Вам, наверное, следует изготовить себе "заместителя"...
- "Заместителя"? - не сразу понял Сергей.
- Ну да, куклу. За вами скоро придут. Вы, пожалуйста, поторопитесь, Сергей Николаевич...
И сама она походила на куклу: неестественно бледная, с редкими, как из ваты, бровями, костяные ладони были засунуты под колени, а носком старых кед она подталкивала головешку.
На Сергея она даже не посмотрела.
Тот спросил - запинаясь и от смущения мелко покашливая:
- Муся, слушай, а откуда ты знаешь все это? Что за мною придут и что мне теперь требуется "заместитель"? Кстати, я тут на днях услышал имя Ведьмака. Извини меня, Муся, это не тебя так зовут?..
- Меня, - ответила Муся после некоторого молчания.
- Почему?
- Потому что через меня она отдает приказания, потому что именно я говорю им, что делать и потому что я рассказываю "ночные истории"...
- Ты с ней общаешься - непосредственно? - вздрогнул Сергей.
- Нет, со мной она даже ни разу не разговаривала...
- Тогда как же?
- Я просто догадываюсь обо всем. Иногда, бывает, что - снится и повторяется. А бывает, что - раз, и вдруг какое-то озарение... Может быть, она мне внушает, а быть может, я - сама. Ничего, Сергей Николаевич, скоро это закончится...
- Как закончится? - не понял Сергей.
- Ну в том смысле, что скоро я повзрослею. Постепенно привыкну, и она от меня отвяжется. Это - только для маленьких, для недоростков, для мелюзги. А к привыкшим она уже относится равнодушно. Если сами они, разумеется, не восстанут против нее. Вообще - она не такая уж злая, как кажется.
Сергей резко спросил:
- А учитель Мамонтов и Котангенс - я имею в виду Арнольда Петровича её работа?..
Муся кивнула.
- А пропавшие двое ребят: из третьей школы и Вася Байкалов?..
- По-видимому...
- Вот, - заметил тогда Сергей. - А ты говоришь: не злая...
Девочка Муся ударила кедом по угольной головешке:
- Ну как вы не понимаете?! Она и в самом деле не злая. Она просто не любит, когда ей в чем-то препятствуют, - когда кто-то не слушается или кто-то выступает против нее. Вот тогда она, разумеется, бывает жестокой. Но ведь если её не трогать, она никому не мешает. Ну - пугает, ну - иногда кого-о наказывает. Но ведь с возрастом отстает и забывается постепенно. Главное - не надо её раздражать. Пусть она сама по себе, а мы - как-нибудь. И потом тут все равно ничего нельзя сделать!..
Муся кричала, но - шепотом, у неё сильно сморщился лоб, а большие глаза растворяли лицо во влажном отчаянии.
- Я вас очень прошу, Сергей Николаевич, не надо её сердить, а то кончится тем, что она рассердится по-настоящему и тогда заберет у вас что-нибудь дорогое...
- Тотошу, ты хочешь сказать. Так Тотошу она уже забрала, противная гадина. Тотошу я ей никогда не прощу...
Девочка Муся молчала. Только скулы её болезненно заострились, и прорезались складки, ведущие от носа к губам.
Она точно осунулась.
Сергей - понял.
- Дрюня!.. - выдавил он жутким голосом. И вдруг заорал - так, что разлетелись из ивняка какие-то птицы. - Когда ты в последний раз видела Дрюню?!.
Он готов был куда-то бежать - что-то делать, крушить, что ему подвернется. Сердце у него катастрофически разбухало, а в затылке как будто лопались тонкие жилочки.
- Дрюня!!.
Однако, Дрюня уже вылезал из зарослей ивы, и угрюмое замкнутое лицо его выглядело недовольным.
- Ну что ты кричишь, папа?
- Домой, немедленно!..
- Папа!..
- Я тебе говорю: домой!..
Удар должен был быть нанесен, и протискиваясь в ивняк вслед за Дрюней, Сергей оглянулся: среди пепла костра, будто серые змеи, зашевелились прогоревшие головни...
11
Все было достаточно привлекательно. Сначала ели жареного судака, к судаку подавался чеснок, приправленный майонезом. Можно было с ума сойти от этого судака. Затем появилось мясо: запеченное в тесте и представляющее собой подрумяненные язычки. К мясу тоже был подан какой-то особенный соус. А когда все отдулись и наступило некоторое осоловение, то неутомимая Ветка внесла громадный "наполеон" - весь пропитанный кремом и разукрашенный кусочками шоколада.
Вид у этого "наполеона" был потрясающий.
- Ой, девки... - в притворном ужасе простонала Татьяна. - Пощадите простую советскую женщину. Растолстею - мужики не будут любить...
Она замахала руками.
- Ничего, - спокойно ответила Лидочка, придвигая розетку. - Мужики лишь прикидываются, что любят спортивных и тощих, а на самом деле им подавай - побольше и попышнее. Что-бы было к чему приложить усилия. Правда, Сереженька?..
- Ну... бывает по-разному, - дипломатично ответил Сергей.
- Нет, ты нам как специалист объясни!
- Какой я специалист...
- Девки, он просто признаваться не хочет. А ведь - любит, любит, чтобы всего было много!
- Любишь, Сережа?..
- Мы никому не расскажем!..
Обе они игриво подталкивали Сергея. Лица у них раскраснелись, и виновата в этом была бутылка "Твиши", которую уже опорожнили.
Ветка с некоторым пристуком опустила "наполеон" на середину стола.
- Ладно, ладно, - сказала она грубовато. - Между прочим у вас свои мужики имеются. Нечего тут на чужого мужа наваливаться. Лидка, я кому говорю: отодвинься!..
Впрочем, до серьезного инцидента все-таки не дошло: Лидочка тут же отпрянула от смущающегося Сергея и, мгновенно получив за это кремовый огромный кусок, принялась уплетать его, прихлебывая кофе из чашки. Выражение глаз у неё стало сосредоточенное. Вероятно, это занятие поглощало её целиком. Татьяна же, оставшаяся без напарницы, не решилась одна продолжать рискованную беседу, а, вздохнув и какое-то время поколебавшись, в свою очередь погрузилась в слоено-кремовое великолепие.
Таким образом, ситуация разрядилась. Воцарилось молчание, лишь изредка прерываемое - "Ах"! и "Ох"! - да из комнаты Дрюни докатывалась музыка магнитофона.
Дрюня, видно, "балдел" - или как это у них называется.
Впрочем, долго так продолжаться, естественно, не могло, Лидочка несмотря на субтильность мгновенно управилась с тортом, и, пока отказавшись от предложенной ей тут же добавки, закурила, пуская под потолок волны рыхлого дыма.