Пронеслось по "Детскому миру" какое-то дуновение - вот и все...
- Муся!.. - кричал Сергей. - Муся, Муся, очнись!.. Посмотри на меня, Муся!.. Муся, ты меня слышишь?.. - Он не на шутку встревожился: Муся куклой, раскинувшись, прислонялась к стене, и лицо побледнело настолько, что, казалось безжизненным. Бледные губы слипались. Невозможно было поймать даже дрожи дыхания. И Сергей только тряс её за вялые плечи. - Муся!.. Мусенька!.. Скажи что-нибудь!..
И одновременно он сжимал рукой арбалет и ежесекундно оглядывался, чтобы не прозевать нападение. Главный зал магазина выглядел, в общем, мирно, неестественная тишина пропитала все здание, и, однако, когда Сергей оборачивался назад, то улавливал краем глаза какое-то шевеление пританцовывание на месте, стремительное гримасничанье. Словно монстрики о чем-то беззвучно переговаривались друг с другом.
Следовало быть наготове.
- Паутина, - вдруг громко сказала Муся, не поднимая век. - Паутина... Уже навсегда... Нельзя оставаться...
Губы у неё шевельнулись.
- Какая паутина? - обрадовался Сергей. - Муся, Муся, очнись!.. Ты, Муся, живая?..
На мгновение он уловил движение внутри стеллажа - то ли прыгнуло что-то, то ли что-то быстро переместилось. Он прицелил туда арбалет. Но мохнатый коричневый монстрик, похожий на многорукую обезьяну, шевельнувшийся вроде бы, стоял неподвижно, и моргалы его отливали мертвой пластмассой.
Видимо, все же почудилось.
А когда он через мгновение повернулся обратно, то глаза у девочки Муси уже были открыты, и сама она слабо елозила кедами по линолеуму.
- Паутина... - опять сказала она. - Я все видела, дядя Сережа: Красная комната... Помогите, пожалуйста, что-то ноги не слушаются...
Сергей снова спросил:
- Паутина - какая? Какая Красная комната? Муся, радость моя, как ты себя чувствуешь? Он боялся, что Муся слегка помутнела рассудком. Все же драма, невыносимые для подростка кошмары. И однако, девочка Муся ответила очень разумно:
- У меня все в порядке, дядя Сережа... Паутина... Красная комната... Скорее-скорее!..
Вытянув руку в царапинах, она показывала куда-то наверх, и, всмотревшись, Сергей заметил нечто вроде грязного полотенца. Оно было длиной, наверное, метра два, - все в свалявшихся хлопьях и нитках слюны, противно поблескивавших.
И такие же паутинно-полотенчатые образования, как заметил Сергей, свисали и с люстры, и с пальцев трехлапчатого светильника. Стыки стен и углы потолка тоже были уже обметаны серым - из-под крышки прилавка высовывалось что-то войлочное. Ничего такого ранее, кажется, не высовывалось. Сергей отодвинулся на всякий случай подальше. Ведь недавно ему кто-то об этом рассказывал. Да, конечно, эксперт на квартире у Мамонта. Тот единственный вызов, когда он столкнулся с необъяснимым явлением.
- Скорее, дядя Сережа!.. - стонала Муся.
Сергей поднял её и поставил у стенки. Муся тут же качнулась и вцепилась в рубашку.
- Ну, держись, держись... - сказал Сергей уже с некоторой досадой Потерпи немного, надо отсюда выбраться...
Он не знал, что подразумевает под этим - "выбраться". Надо было не выбираться отсюда, а попытаться найти Андрона. Ведь не мог же тринадцатилетний подросток исчезнуть бесследно. Если Дрюню и спрятали, то именно здесь, в магазине. Надо будет исследовать его пядь за пядью. А не так, как милиция: нашумели и тут же уехали. Он заметил, что и над плинтусом уже появляется паутина, а тот войлок, который высовывался из-под прилавка, стал гораздо длиннее.
Медлить было нельзя.
И Сергей уже начал примериваться, как бы высадить половчее витрину, но серьезная девочка Муся опять взяла его за рубашку и, прикрыв глаза веками, внятно сказала:
- Пойдемте, дядя Сережа, я - слышу...
- Что ты слышишь? - нервно спросил Сергей.
- Лай, по-моему... голоса...
Она повела ладонью по воздуху и вдруг, словно бы что-то определив, потащила Сергея сначала за угол прилавка, а потом - сквозь проход - к директорскому кабинету.
Было не совсем ясно, как она это делает: веки были опущены, и под кожицей их подрагивали яблоки глаз - вероятно, вращались и, как показалось Сергею, пульсировали.
Будто девочка Муся грезила наяву.
- Куда, куда?..
- Идемте, дядя Сережа!..
Лучше было повиноваться, - они быстро миновали подсобку, где отсутствовал свет, и, свернув, очутились в уже знакомом Сергею крохотном помещении - там стоял не слишком обширный письменный стол и, как зверь, вздымалась в углу туша бурого сейфа.
Сейф был особенно подозрителен.
Девочка Муся остановилась.
- Вот, - сказала она, поведя направо-налево рукой, и вдруг радостно зашептала. - Собака, дядя Сережа... Вы чувствуете?..
Разумеется, Сергей ничего не чувствовал. Тишина стояла гнетущая, и, тем не менее, после мусиных слов он и в самом деле услышал невнятное редкое тявканье - будто за стеной действительно находилась собака.
Голос был явно Тотошин, Сергей узнал бы его из тысячи голосов, и наличествовал он в узком пространстве между сейфом и штабелями коробок. Пространство это ничем особенным не выделялось: крашеная масляной краской ровная заштукатуренная стена, а над нею - побелка, которая пучилась пузырями.
Муся выставила ладонь против них, и костистые пальцы её ощупали воздух.
- Здесь, - сказала она, застыв как скульптура. И вдруг завизжала, отшатываясь. - Здесь-здесь-здесь!..
Сергей чуть не выронил арбалет.
Лай стал громче.
- Разбейте, дядя Сережа!..
Сергей выхватил из-за пояса сунутый туда недавно топор и, не соображая, что делает, ударил им в пузырящуюся побелку. Лезвие вошло чуть ли не до половины. Длинная зигзагообразная трещина появилась в стене и вдруг засветилась откуда-о изнутри нездешней багровостью. Точно надрывался в глубине перекрытий красный фонарь. Сергей дернул за рукоять - тут же пласт штукатурки с шумом обрушился, и открылось пространство, как кровью, наполненное малиновым светом. Угадывались в этом свете скорченные фигуры: неестественное переплетение призрачных тел. Сергей нервно отпрянул. И сейчас же четвероногое низкое существо с возбужденным повизгиванием вывалилось оттуда и, успев лизнуть Сергея языком по руке, суетливо запрыгало, выражая живейшую радость.