- Берилл знал, где из города можно пройти в пригород, - признался Тармо. - Ему Мика сказал.
И тут-то Селена начала вспоминать. Когда детишек начали собирать, а потом отправлять, Мика то и дело подходил к Бериллу. Селена думала, что он утешает малыша-вампира, будучи сам, пусть и полукровкой, но вампиром. А оказывается - Мика объяснял дорогу! Ведь Мика часто раньше ходил в пригород, а значит, наверняка видел, откуда прикатывали, например, те же мотоциклисты, которые так жутко поступили с ним.
- А как вы нашли тот вход-выход из города?
- По следам, конечно, - удивлённо сказал Тармо. И снова хвастливо добавил: - Я же сказал, что у нас нюханье хорошее (Селена хотела поправить - “нюх”, но пока не стала этого делать).
- Вы что же - следы машины запомнили?
- Ну да, - закивал Вилл. А потом подумал и сказал: - Дорогу - лучше. Там сначала железным пахло, а потом вкусным. Потом пахло тряпками. В одном месте - гнилым. Потом пахло Микиными железками, а потом - ужином. Мы пошли наоборот.
Мысли - дыбом, но Селена постаралась вспомнить, что сегодня было самое ароматное на ужин. Ой, естественно - рыба. Не зря именно о ней заговорил Колр, и не зря именно по ней определились малыши-оборотни. Тряпки - это, наверное, магазин какой-нибудь. Впрочем, не об этом речь.
- Так. Вы прибежали, и Берилл уже стоял там.
- Ага. И мы побежали.
- И не боялись?
- Берилл - боялся. А мы всё слышали - и не боялись. - Тармо сморщил носишко. - Мы услышали “бумбума” и спрятались. Потом убежали от Ночного Убийцы.
- Это не Ночной Убийца был, - прошептал Берилл.
- Ну и что! Светился, - объяснил Селене Вилл. - Мы думали - Ночной Убийца. А утром услышали Мику. Берилл - услышал. Мика нам говорил и говорил, как бежать.
Содрогнувшись от запоздалого страха, Селена сообразила, кто светился - машина, похожая на текучее, живое серебро. Потом девушка представила, как малышня бежит сначала по ночному городу, прячась от любого движения, потом - по пригороду, старательно вслушиваясь во все страшные звуки, чтобы успеть спрятаться. И то и дело переводила дух, словно бежали не малыши, а она сама. Вот эти, которые головой до столешницы не достают, наверняка потому что голодали у Стефана, эти, которым ещё и семи нет, - и бежали по ночному пригороду? Может, она не учитывает, что главными в этой троице были малыши-оборотни, а они взрослеют быстрей?.. И ещё одно понимание: на прогулку в лес Мика прибежал последним. Значит, он сидел у Пригородной изгороди, направляя Берилла?
- А потом мы ка-ак побежали по полю! - Тармо захлопал глазами. - Думали - за нами “бумбум” гонится, а когда у речки были, Берилл сказал, что это его брат.
- Ладно. Оставим. Дальнейшее понятно. - И Селена взглянула на малыша-вампира. - Я понимаю, почему сбежали Вилл и Тармо. Но почему ты сбежал от брата?
Беловолосый малыш посмотрел на неё странным взглядом. Будто думая, можно ли говорить. Чисто серые глаза внезапно снова налились слезами. Берилл сполз со скамейки, подошёл к девушке и, уткнувшись в её колени, зарыдал. Перепуганная Селена подхватила его под мышки и усадила на колени, принялась раскачиваться - в надежде, что поможет утишить таким образом громадное горе, от которого в голос плакал Берилл.
- Берилл, пожалуйста, не плачь, маленький! Ничего не бойся! Теперь всё позади!
- А ды бедя не отдашь ему-у?! - прорыдал малыш-вампир. Крепившиеся, чувствуя себя взрослыми после рассказа, напугавшего Селену (они это видели!), малыши-оборотни после этого вопроса Берилла подхватили великий рёв друга.
Пришлось не только уговаривать прекратить “вселенский потоп”, но и обещать не отдавать Берилла брату, что было делом лёгким: Селена как-то не представляла, когда именно Александрит сумеет вернуться в город… Вилл и Тармо уговаривать Берилла не смогли - скулили только, сочувствуя его беде.
Наконец, когда слёзы закончились и остался только насморк и вспухшие от плача веки, Берилл, заикаясь, длинно вздохнул и сказал:
- Он сказал, что не хочет умирать один.
И замолчал.
Селена тоже молчала, прижимая его к себе и гладя по белокурой голове. Кажется, малыш-вампир неправильно понял слова старшего брата. Тот не хотел умирать в одиночестве. А малыш решил, что придётся умирать вместе. И это после свободы в деревне, после роскошного общения с другими детьми - общения, безопасного во всех смыслах: можно играть, не опасаясь, что тебя убьют в первую же минуту игры; можно играть с такими же детьми, как ты сам, разве что отличающимися внешними признаками, да и то не всегда. Малыши-то оборотни редко во время игры перекидывались!