- И кто из вас начнёт? - спросила Селена у мальчишек, поглядывая за волчишкой, которая сломя голову бросилась к группе Бернара. Берилл с трудом поспевал за нею, в отличие от двойняшек-оборотней, которые тоже обожали шастать везде.
- Наверное, я? - сказал Мирт, пожал плечами. - В общем-то, у меня всё, как у всех.
... Начало бродяжьей истории в мгновения осиротевшего Мирта было похоже на историю Берилла. В пригороде лучше всех выживали группы оборотней и людей. Эти группы не очень любили вампиров и эльфов. Особенно последних. Эльфы были чаще изнеженными, слишком домашними. И толку от них никакого в тяжёлом деле выживания.
Сначала, после ужасов недельного одиночества, голодный и запуганный магическими машинами Мирт наткнулся на такую группу, в которой оборотни были большинством. Нехотя, но мальчишку-эльфа взяли. Из чистейшего милосердия, так как уже ясно было, что эльфы - плохие добытчики на оккупированной машинами территории. А ещё выяснилось, что они хуже всех адаптируются к опасности. На глазах Мирта ещё несколько взрослых эльфов, взятых из той же милости, погибли из-за неосторожности, не желая соблюдать правила, о которых им говорили те, кого они привыкли считать низшими. Спесь их убила, в общем.
Но Мирта накормили. И это стало основой для такой благодарности мальчишки-эльфа, что он решился подчиняться тем, кто умеет выживать в таком кошмаре. Будучи подростком, в котором семья не успела воспитать жёсткое высокомерие к низким расам, он быстро приспособился к жизни, в которой всегда было место быстрому подъёму с насиженного и стремительный драп - часто с перестрелкой: оборотни первыми сообразили прихватить оружие из полицейских участков пригорода. Но чаще был именно драп без оглядки. С такими машинами ни атака, ни оборона не помогали.
В первой группе не было людей-магов. И мальчишка-эльф, знавший примитивные магические штучки, которым успел научиться в детстве, использовался оборотнями и обычными людьми вовсю. Зажечь огонь, не пользуясь подручными средствами; узнать, пуста ли выбранная для ночлега квартира, - всё это стало его обязанностями. Он выполнял задания быстро и не задавая лишних вопросов - его кормили за это, и он знал, что не дармоед.
Два года он провёл в этой группе, пока однажды машины не обнаружили беглецов-выживальщиков в доме, из которого было трудно выбраться. Хуже, что к обычным бумбумам, крабам, в этом доме присоединилось живое серебро. А ещё хуже, что группу застали в подвале. Все ходы-выходы из дома оказались заблокированными. Выход был только через верхние этажи. Мирт стал последней надеждой для спасающихся: он мог провести туда, где не видел магической составляющей страшных машин.
Но был он недоучкой и не понимал, что машины отслеживают группу как раз-таки по его магии, пусть пока слабо развитой и трудно уловимой. Правда, преследование по его магии было недолгим. Визуальное видение также помогало магическим машинам преследовать живых, не говоря уже об обычном прослушивании шума, издаваемого ими. И группа таяла. Оборотни и люди всё поднимались этаж за этажом, собираясь добраться до последнего: высотные дома стояли здесь кучно - и беглецы надеялись успеть перескочить на крышу ближайшего дома.
На предпоследний этаж Мирт, плачущий от ужаса и жалости, выскочил один.
Группа растаяла, прикрывая его и пытаясь бежать следом.
И здесь его поймали две серебряные волны, перекрыв выход на лестницу и буквально заставив заскочить в квартиру. Они лениво втекали в комнату, в угол которой он забился, покоряясь своей участи быть убитым. Они ползли к нему с обеих сторон медленно, словно прекрасно понимая, что бежать маленькому беглецу уже некуда.
Он смотрел на волны серебра и жалел лишь об одном: он втиснулся в угол, от которого нет пути к окнам. Хоть бы выпрыгнуть - на отчаянное "а вдруг?!".
Неожиданный треск выстрелов на последнем этаже заставил мальчишку-эльфа задрать голову, а живое серебро приостановиться.
Выстрелы не прекращались, словно кто-то целенаправленно старался избавиться от патронов. Причём все выстрелы... Мирт не поверил глазам, но вжался в свой угол так, что спины заболела: выстрелы очерчивали точечный круг почти над ним.
А потом стрелять прекратили. Серебро нерешительно шевельнулось, словно в растерянности: то ли убивать попавшего в ловушку мальчишку, то ли посмотреть, что там, на последнем этаже, происходит.