Она замерла, глядя на него, а потом опасливо осмотрелась.
Коннор взял её за руку и снова поднял глаза.
- Доверься. И не бойся. Ничего не бойся.
Глядя в серые глаза, спокойные и бесстрастные, как морозный узор на окне, и чувствуя, как сумасшедше бьётся его пульс в её ладонь, она кивнула. Она помнила, что в экстремальных обстоятельствах он превращался... она отчаянно не хотела произносить это слово даже в мыслях, но тут пришлось. В машину. В вычислительную. В убивающую.
Он отвернулся. Не пошёл вперёд, как Селена ожидала, а просто стоял на месте, будто чего-то ждал. Пока он ждал, она огляделась. Так, на всякий случай. Мало ли что... Открытая площадка. Только в середине словно башня вырастает. И много колонн с резьбой по поверхности. С одной стороны площадки видны дома "нового" города, с другой - то самое кладбище, о котором говорили ей в деревне. Людей здесь не очень много, но достаточно, чтобы ожидать: они вскоре обратят внимание на двоих, застывших у всех на виду. Правда, почему-то не обращали...
- Селена, ты помнишь? - часто дыша, сказал Коннор. - Ты не должна бояться. Что бы ни случилось - не бойся. Я рядом. И... Селена, не выпускай моей руки, что бы ты ни увидела. Поняла? Не выпускай.
Теперь кивнула она. Зря говорить не будет. Такой мир, такие правила. Она подчинится всему, а уж его руки точно не выпустит.
Мальчишка сбросил балахон (откуда только его взял?). Из рукава лёгкой куртки выехал отстёгнутый ствол ручного пулемёта. Несмотря на слова Коннора, Селена перепугалась: неужели он собирается устраивать здесь бойню? Невольно стиснула его ладонь. Он коротко взглянул, кивнул.
Глядя на оружие, свободной рукой слегка покрутил его, упирая концом в каменный пол, словно играя с раскрытым зонтом. Опасная железка, строгих, жёстких очертаний, внезапно окуталась грязно-зелёной дымкой. Ещё покрутил - и теперь Селена выгнулась от обморозившего её спину невозможного холода. Будто ей за шиворот резко вывалили ведро со льдом - так страшно прозвучал шёпотом Коннора, в котором она не разобрала ни одного знакомого слова. Зато прямые очертания пулемёта смягчились, а затем вкрадчиво переформировались... в древесный посох - такой длинный, что мальчишка спокойно сдвинул ладонь и взялся за него на уровне своего плеча.
Настоящий посох - гладкий, но с выпуклыми следами от сучьев...
Её снова чуть не передёрнуло.
Такой обычный мальчишка, в куртке, заношенных штанах; в ботинках, серых от давности... И с посохом, с которым происходит нечто.
Коннор искоса глянул на неё, кажется проверяя, как она. Селена снова кивнула.
И тогда он стукнул посохом перед собой и, глядя на далёкое отсюда кладбище, глухо сказал:
- Внемлите мне, зовущему! Войдите в храм! Войдите в ваш храм!
Вокруг его ладони застыло небольшое грязно-зелёное облачко. Селена, затаив дыхание смотрела, как пальцы Коннора еле просвечивают сквозь эту муть... А потом эта дымная зелень волнами хлынула вниз, к кончику посоха, упёртого в камень площадки.
Селена перестала дышать, когда заметила, что со всех колонн к посоху помчались прозрачные тёмно-красные струи, режущие глаз своим цветом. Не будь они прозрачными, она решила бы, что это кровь. Когда первая струя домчалась до посоха, Селена с трудом подавила мгновенный порыв сбежать или хотя бы отступить подальше. Но тёмно-красная струя обвилась вокруг посоха и тут же метнулась - не назад, как сначала ожидала Селена, а между колоннами, к парапету, выводящему к кладбищу.
А потом тёмно-красные струи сталкивались настоящим водоворотом вокруг посоха, даже вздымаясь до середины его длины. Но, словно выполнив какое-то предначертание, встретившись с грязно-зелёным дымом, бушующим потоком они неслись к парапету, и Селена, содрогаясь, представляла тот кровавый водопад, который сейчас падал со стены.
Чтобы не ужасаться, глядя на странный, убийственного для глаз цвета поток, Селена перевела взгляд на тех, кто находился на площадке, кроме её самой и Коннора. Неужели они не видят? Все эти люди, взрослые и дети, которые стоят по пояс в этих стремительных потоках?
Нет, не видят. Но почувствовали, что происходит нечто.
Дети первыми откликнулись на изменение в пространстве храма. Они будто прислушивались, морщились, попав в тёмно-красные струи неведомой силы. Уже начинали спрашивать не только друг у друга, но и у взрослых, правда, очень неуверенно, словно боялись, что в ответ им огрызнутся. А некоторые из детей просто-напросто уходили с этой площадки по лестницам. Правда, слово это не то - уходили. Неровно, где бегом, где поспешным шагом, они удирали от неведомой, но ощутимой опасности.