- Гарантии я дать ни на что не могу, - покачал головой Трисмегист. Вокруг все затихли, расслышав, о чём они говорят, сдвинулись ближе. - Я размышляю вот о чём. В подземном городе, прежде чем попасть в лабораторию, где познакомился с мальчиком Коннором, я жил пять лет.
- Что-о?! - вырвалось у Бернара, после чего он смущённо замолчал.
Остальные просто уставились на Трисмегиста, а потом оглянулись на садовый домик, будто пытаясь удостовериться, что он до сих пор на том же месте.
- Я хочу выяснить, почему дикая магия присвоила мальчика Вереска, хотя со мной она не совладала, а я даже не заметил, что она старается... - Он прервался, подбирая слово. - Она старается присвоить меня или хотя бы... достучаться до меня. Мне не хотелось бы появляться в городе, чтобы спуститься в подземный и своими глазами увидеть, что там происходит. Но мне хотелось бы узнать, каким было ваше путешествие и что вы видели. Поэтому я и прошу рассказать мне о вашем походе. Возможно, из вашей истории я и узнаю, как помочь мальчику Вереску оторваться от дикой магии.
Глава 17
"Ну почему так? - расстроенно думала Селена. - Не одно - так другое! Порадоваться бы, что от этого чёртова военного вампира легко отделались - и не пришлось влезать в его сознание! Вроде как - не было бы счастья, да несчастье... И вот опять! Ну почему всё происходит так, словно кто-то наверху решил выплеснуть на нас все беды сразу?!"
Мужчины привычно пошли к Тёплой Норе, видимо машинально собираясь засесть в кабинете, где так хорошо всё обсуждается и рассуждается...
Неясное беспокойство заставило хозяйку места оглянуться на садовый домик.
Братство топталось тут же, у входной двери. Странно. Трое? Ну ладно - Хельми. Мальчишку-дракона послали за Эрно, старшим сыном чёрного дракона. А, вот в чём дело. Нет Коннора. Зашёл в домик? Предупредить Вереска, что ему придётся некоторое время посидеть в одиночестве?
Селена машинально сняла блокирующий браслет. Сообразив, что сделала, вспомнила, что хотела позвать Коннора. Но прислушалась и поняла, что старший сын испытывает странные эмоции, и, снова надев браслет, быстро пошла к садовому домику. Мальчишки братства немного удивились. Она даже отметила, что Мика недовольно скривился, кажется, собираясь что-то сказать, но Колин дёрнул его за руку.
Кровати на этот раз повисли на тросах ещё выше, чем ранее. И пентаграмма под ними лучилась такой силой, что глазам больно смотреть на неё. Ильм всё-таки сильный спец. И постарался Белостенный на славу. Но Селена, всё ещё стоя у порога, представила, как под этой пентаграммой таится громадная пустота, наполненная невидимой простому глазу силой... Она тоже не хотела видеть серую магию, поэтому не перешла на магическое зрение. А ещё потому не перешла, что было страшно и жутко до тошноты, когда думала об огромной пустоте этой каверны, в которую так легко провалиться не только садовому домику, но и всем ближайшим зданиям. Например, Тёплой Норе... И где тогда жить всем её детям?.. Глухая злоба снова начала подниматься изнутри. "Мне не нужны такие катаклизмы! Нам - не нужны!"
Она шагнула вперёд и замерла. На кровати, расположенной в середине кроватной пентаграммы, сидел, как и ожидалось, Вереск. Спиной к ней. Он забрался на свою кровать с ногами, обняв их. Ссутуленный, напряжённый. Рядом, почти касаясь кровати ногами, стоял Коннор. Он оглянулся на Селену, когда почувствовал её присутствие, и снова уставился на мальчишку-эльфа. Подавив чувство злости и задержав едва не сорвавшийся с губ язвительный вопрос: "Коннор, ты что? Сторожишь его, чтобы не сбежал?", хозяйка места решительно подошла к кровати Вереска, осторожно ступая по линиям пентаграммы, чтобы не сбить расставленных артефактов, а потом поднимаясь по словно стеклянным трём ступеням на прозрачную, еле видную в темноте домика магическую платформу.
Оказывается, мальчишка уткнулся лицом в колени. Заслышав шаги Селены, Вереск поднял голову и коротко взглянул на неё. Снова спрятал лицо, но она успела заметить страшно напряжённые губы, застывшие глаза.
- Что случилось? - сухо спросила Селена. И резко напомнила о своём присутствии: - Вереск! Я спрашиваю, что случилось!
Мальчишка снова нехотя поднял голову. Пронзительные глаза, по впечатлениям, ощутимо не то осмотрели - и не её саму, а голову; не то обследовали. Вереск снова согнулся к коленям, но уже не пряча лица, - одни глазища сверкали исподлобья.
- Ну и что - Вереск? - сквозь зубы и враждебно спросил он. - Ты же уже решила выбросить меня! Чего тебе ещё надо?
И закрыл глаза, зажмурившись, как от сильной боли.