Защелкнув саквояж, доктор поднялся и ловко подхватил меня под руку, когда я проходила мимо.
— Позвольте? Во дворе уже слишком темно, и мне не хотелось бы, чтобы вы споткнулись и упали.
— Мы еще не во дворе, — улыбнулась я, но и отнимать руку не стала. Мне приятна была его поддержка. Особенно сейчас.
Мы медленно вышли из столовой. В холле детей не было, они бесновались в пустой игровой. И я порадовалась невольно, что там пока нет игрушек. Иначе пришлось бы выбрасывать их обломки и покупать все заново.
На улице и правда было очень темно. И свежо. Я вдохнула холодный, пахнущий приближающимся дождем воздух полной грудью. Моральное напряжение, сковавшее меня во время осмотра детей, потихоньку отпускало. Ничего, мы их вылечим. Главное, вовремя выявить болезнь. А для этого у меня есть доктор Джемсон.
Небо хмурилось, и прятало луну за темными пятнами облаков. Если бы я не ходила по этой дорожке много раз, то не смогла бы даже сориентироваться куда идти…
— Надо было взять фонарь, — сжал мою руку доктор Джемсон, — может вернемся?
— Если вы боитесь темноты, — устало улыбнулась я, — то давайте вернемся.
Он ответил не сразу, словно обдумывал ответ или боялся его произнести. Но потом все таки решился:
— Лесса Феклалия, я не знаю, что так сильно повлияло на вас, но, — он улыбнулся, я слышала это по голосу, — я чрезвычайно рад этой перемене. Я давно не видел вас настолько оживленной и…
Он прервал фразу на середине и не сказал всего, что хотел сказать. И от этого почему-то стало так тепло на душе. Я тихо рассмеялась:
— Это все дети, доктор Джемсон. Вы же видели все это вместе со мной. К такому невозможно остаться равнодушной. Когда узнаешь, как жили эти дети, с какими проблемами они сталкивались в своей такой коротенькой жизни. Свои собственные беды и обиды становятся такими незначительными.
Он подхватил мои мысли:
— Да, вы правы, все так, я тоже очень многое сегодня увидел с другой стороны. Я столько раз встречал этих детей на улицах, но даже не думал, какова их жизнь. Я восхищаюсь вами, лесса Феклалия. Вы смогли заметить…
В этот момент я споткнулась в темноте обо что-то и, вскрикнув, полетела носом в землю. И он подхватил меня, не давая упасть. Удержал на ногах. На секунду мы застыли, не видя в кромешной тьме даже лиц друг друга. Но я чувствовала его руки на своей талии, слышала его рваное дыхание и грохот моего сердца. И он тоже. Нам этого оказалось достаточно.
Доктор Джемсон подтянул меня, прижимая к себе, а я млея от его прикосновений тут же закинула руки ему на шею и взъерошила короткие волосы. Вздох-всхлип, один на двоих, и вот уже наши губы встретились в первом поцелуе. Нежном, трепетном и сладком.
Мы стояли посреди черноты позднего осеннего вечера и целовались. Взахлеб, как подростки, не в силах оторваться друг от друга. Я обнимала его, он меня, и тепло нашего дыхания, согревало не только нас, но и все вокруг. Тихие стоны, срывающиеся с наших губ, звучали как песня зарождающегося желания, как песня страсти.
Первым пришел в себя Доктор Джемсон. Его руки медленно разжались, отпуская меня.
— Лесса Фекалия, — выдохнул он, тяжело дыша, — простите, я сошел с ума… Я не должен был. — Если он сейчас скажет, что женат, ледяная волна пронеслась по телу, я умру. — Субординация… разница положений… Вы говорили… Я все помню. Простите…
Я мысленно застонала. Фиалка-Феклалия отвергла доктора Джемсона! Ну, что за дура?! И причины-то какие озвучила идиотские. Субординация. Разница положений. Как будто бы сама королевских кровей. Подумаешь, провинциальная нищая баронеска, которой повезло выйти замуж за графа Меригана. Да, я уверена, у доктора Джемсона тоже вполне себе знатное происхождение. Я это чувствовала. Как тогда, глядя на гелла Борка, я была уверена, что он мне не ровня, так и сейчас, точно знала обратное.
— Забудьте, — улыбнулась я потянулась к нему снова. Обнимая его сама. — если вы не женаты, о мне все равно.
— Не женат, — рассмеялся он, возвращая ладони на мою талию, — вы же знаете… Но я не могу…
— Можете, — позволила я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы быть вровень с ним, и выдохнула ему прямо в губы. — Это просто. Попробуйте.
Но волшебство момента мы уже потеряли. Еще один короткий поцелуй, и мы, держась за руки, как школьники на прогулке, пошли по еле заметной дорожке к дому.
Гелла Изера встретила нас не особенно приветливо. Увидев наши сцепленные руки, недовольно нахмурилась и поджала губы.
— Доктор Джемсон, — улыбнулась я, — не обращайте внимание на мрачный вид моей экономки. Гелле Изере очень сложно угодить, она всегда и всем недовольна.