— Если бы вы, лесса Феклалия, — старая грымза конечно же не смогла не ответить, — вели себя прилично, у меня не было бы повода для недовольства.
Я хмыкнула. Готова дать руку на отсечение, что это она так ловко проехалась на той самой «субординации» и «разницы в положении». Но я не фиалка-Феклалия, чтобы мной можно было помыкать. Отпустила руку доктора Джемсона, шагнула, приближаясь к экономке и зашептала ей на ухо:
— Вы бы помнили о приличиях, гелла Изера, когда сводили меня со своим сынком. Доктор Джемсон, в отличие от него, гораздо ближе ко мне по положению, чем кучер. А вам я еще раз напоминаю о возможности вылететь с работы. В последний раз, гелла Изера. А сейчас прикажите поставить на стол еще один прибор, я пригласила доктора Джемсона на ужин.
— Как скажете, — смиренно опустила глаза экономка и, обозначив поклон кивком головы, исчезла.
Доктор Джемсон проводил взглядом геллу Изеру, а потом посмотрел на меня. И столько неподдельного изумления было в его глазах, что я не выдержала и рассмеялась.
— Простите, гелла Изера очень хорошая экономка, и чаще всего мы с ней ладим. Но она иногда забывается. И мне приходится напоминать ей, какое место она занимает в моем доме.
Он кивнул. Было заметно, что сцена усмирения старой грымзы, произвела на него неоднозначное впечатление. Он как будто бы даже немного растерялся. Но быстро справился с собой. Поставил саквояж на низенький столик у дивана, подошел ко мне и осторожно взял за руку.
— Лесса Феклалия, — широко улыбнулся, хотя в его глазах я не увидела этой улыбки, — вы определенно изменились с нашей последней встречи. Я еще никогда не видела вас такой. Смелой. Решительной. Раньше вы боялись геллу Изеру, как огня. Но при этом не позволяли мне ни единой вольности. А сейчас вы другая, — он резко дернул мою руку, заставляя меня прямо таки влететь в его объятия. — И я хочу знать, что случилось?
— Полегче, доктор Джемсон, — отстранилась я. Мне такой его шаг совсем не понравился. Не люблю грубость в отношениях. Даже если нарочитая, наигранная. — Возможно, — я прищурилась, — это потому, что я перестала пить ваши горькие микстуры и, наконец-то, стала сама собой? — и улыбнулась от души, давая понять, что это шутка.
Он фыркнул и рассмеялся.
— И очень хорошо заострили язычок…
— Ужин подан, — равнодушный голос геллы Изеры не дал мне ответить. — Лесса Феклалия, доктор Джемсон, прошу вас пройти в столовую.
Ужинали мы втроем. Недовольная физиономия экономки не испортила нам аппетит, но не позволила поболтать. Но зато у меня появилось время трезво подумать. Доктор Джемсон не женат. Это плюс.
И он раньше оказывал фиалке-Феклалии знаки внимания, которые она отвергла. Но если доктор красавчик, то о своей внешности я такого сказать не могу. Особенно если на эту самую внешность напялить прежние наряды с узкими, тесными рукавами, глубоким декольте, демонстрирующим неестественную худобу, и сделать прическу с шиньоном больше головы… Характер фиалки-Феклалии тоже нельзя назвать сколько-нибудь хорошим. Капризная, ноющая и страдающая напоказ женщина вряд ли может быть интересна глубоким внутренним миром. И совершенно не ясно, что в ней могло прилечь доктора Джемсона. И это минус…
Хотя, я вспомнила свой портрет… вот такая лесса Феклалия вполне могла понравиться доктору. А значит его «предложение» прозвучало раньше, чем произошла та самая трагедия, изменившая жизнь несчастной графини.
Уже настроилась на разговор после ужина, но доктор Джемсон заторопился домой. Сказал, что уже поздно, а его с раннего утра ждут пациенты. Мы договорились, что завтра утром он отправит детям мазь от ожогов, а через пару дней привезет все остальные микстуры и научит воспитателей уходу за заболевшими детьми.
Я проводила доктора Джемсона до выхода, намереваясь получить прощальный поцелуй. Но под бдительным оком геллы Изеры, следовавшей за нами как тень, бедный доктор стушевался и поцелуй достался только моей руке. Это, конечно же, не добавило мне хорошо расположения духа. И закрыв дверь, я повернулась к экономке и строго свела брови:
— А теперь, гелла Изера, объясните мне, почему вы не сказали, что Торберг Филд мой отец?!
Она застыла, открыв рот и вылупившись на меня, как баран на новые ворота. Еще никогда не видела, чтобы гелла Изера так открыто проявляла свои чувства.
Я рассмеялась. Вряд ли можно так убедительно сыграть удивление.
— Вы не знали? — спросила я.
— Вы не знали? — на долю секунды отстав от меня, спросила гелла Изера.
— Откуда?! — удивленно приподняла я брови. И недобро усмехнулась, — вы уже забыли о том, кто я?