— Но, — старая грымза нервно сглотнула, — у вас же есть книга. Я уверена, она оставила вам ее.
Я все равно ничего не понимала и продолжала вопросительно смотреть на экономку.
— Вы ее не читали?! — ошеломленно пробормотала гелла Изера и рассмеялась. — Вы не читали книгу Торбега Филда!
— Нет, — мотнула я головой. — А надо было?
Гелла Изера фыркнула и кивнула.
— Ваш отец писал о вас, лесса Феклалия. В этой книге очень подробно рассказано именно о вас. — Она улыбнулась. — Я и подумать не могла, что вы не заинтересуетесь книгой о воспитании детей, намереваясь открыть свой детский сад. И я была уверена, что вы прочли ее в первый же вечер. Вы же что-то читали…
— Я читала любовный роман, — вздохнула я, чувствуя себя дурой. И, правда, раз я знала, что книга так дорога фиалке-Феклалии, то надо было хотя заглянуть внутрь. Но меня настолько отвратило название, что я ее даже не открыла. — Очень интересный… Про то, как старшая сестра убила мать и старшего брата, чтобы заполучить наследство. Кстати, — я вдруг вспомнила одну неясность, — а почему ей было так важно, чтобы старший брат умер на несколько минут раньше матери?
— Я поняла о каком романе вы говорите, — кивнула гелла Изера. На ее губах появилась тень мягкой и доброй улыбки, а в глазах тихая грусть. — эту книгу очень любила лесса Билинда. Она тоже была младшей дочерью в похожей ситуации. Вот только ее старшая сестра получила все, что хотела. — она вздохнула, достала платочек и вытерла уголки глаз. — Простите, лесса Феклалия… Если бы брат умер позже матери, — резко, без перехода, ответила она на мой вопрос, — то наследство досталось бы его семье, а не старшей дочери… поэтому для нее было так важно соблюсти очередность. Тогда наследники брата остались бы ни с чем, ведь он умер раньше, чем получил наследство от матери.
— Ничего себе заморочки, — почесала я затылок. — Это довольно сложно… А если бы невозможно было определить, кто из них умер раньше: брат или мать? Тогда кому досталось бы наследство?
— Тогда все решал бы суд, — пожала плечами гелла Изера. — С вашего позволения, лесса Феклалия. Уже поздно, я хотела бы пойти и отдохнуть. И вам советую сделать то же самое…
Глава 17
Этой ночью спала я плохо. Пыталась читать Торбега Филда, и поняла, гелла Изера была права. Если бы я открыла книжку, сразу бы узнала, что Торбег Филд, полное имя которого было Торбег Филд Килберт, — мой отец. Он писал об этом на первой же странице. И даже девочку, о воспитании которой он рассказывал, звали Феклалия.
Оказалось, с ее матерью он познакомился на водах. Их роман был бурным, но очень коротким. Хильдия, так звали мать фиалки-Феклалии, умерла при родах, оставив безутешного вдовца с маленькой дочкой на руках. Больше никакой информации о матери не было. Но он явно любил свою жену, и неоднократно упоминал, что внешне я копия мамы.
На описаниях кормления-поения и пеленания я закрыла книгу. Мое отвращение никуда не делось, я продолжала всеми силами ненавидеть младенцев и все, что с ними связано. Но прочитанного хватило, чтобы меня всю ночь мучили кошмары о возвращении в родительский дом к младенческому конвейеру.
Утром я стала с больной головой, не выспавшаяся и злая. Горничная, которая осталась в доме вместо Иськи, помогла мне одеться, вжимая голову в плечи каждый раз, когда мой взгляд падал на нее. Это вызывало еще большую досаду и злость. Ну вот чего она так боится?! Я же ни разу даже рот не открыла и не позволила себе ни одного замечания! Хотя очень хотелось. Но я же леди! Тьфу… лесса…
— Лесса Феклалия! — внизу меня ждала, отчаянно нервничая гелла Делина. Увидев, что я не в настроении, она побледнела, но призналась, — у нас ЧП. Миклуха пропал! — и затараторила, торопясь объяснить и оправдаться, — не понятно, как он смог. Все было закрыто. Окна, двери… Но этот маленький хулиган, как сквозь землю провалился.
Я выругалась. Как раз этого мне и не хватало. Эдакая вишенка на торте. Вот куда мог сбежать этот мелкий засранец в одной тонкой рубахе? Мы ведь вчера сожгли все их лохмотья!
— И еще, — гелла Делина всхлипнула, — Солька заболела… утром все встали, а у нее жар.
Я сразу забыла про Миклуху и его побег. И по завтрак тоже. Сердце сжалось от неприятной боли. Бедной Сольке и так досталось слишком много. Крикнув гелле Изере, чтобы отправила за доктором Джемсоном, рванула в приют.
Еще вчера при осмотре доктор Джемсон сказал, что девочка какая-то слишком вялая. И велел проследить за ее состоянием. Но о ней все забыли. Даже я. А ведь могла бы проведать ее перед сном. Узнать, как она себя чувствует. Я ругала себя за безразличие. У моих сотрудниц детей чертова дюжина, а у меня она одна. Моя Солька.