Миклуха тут же же прижал ладонь к уху и пробурчал:
— Больно же, лесса Феклалия! Я бы все равно пришел. Чего ты примчалась-то, все испортила. Чего теперь обо мне братва думать будет? Баба за ухо, как кутенка увела…
— Ты мне еще поговори, — рыкнула я и сжала его так, что косточки захрустели, а он охнул. Злость еще никуда не делась. — Я тебе не баба, а лесса Феклалия. Хозяйка всего вашего детского сада. И ты будешь делать то, что я говорю. Это во-первых. А, во-вторых, никакого пива! Ты еще слишком мал. Еще раз увижу, или услышу про пиво, одним ухом не отделаешься. Понял?!
Мальчишка недовольно сверкнул глазами в мою сторону.
— Чего это я мал-то? — буркнул он, — мне батя пока жив был, всегда пива наливал. А сейчас я уже взрослый…
— Взрослый бы не бросил маленькую Сольку, — ответила я, старательно разглядывая крыши домов. — Она в трубе застряла… половину ночи там провела… замерзла… и теперь у нее жар…
Миклуха побледнел и начал оправдываться:
— А зачем они нас закрыли? Я же подходил к этим теткам, говорил, что мне в город надо, что ты всегда меня отпускала и никогда не запирала в доме. У меня же дела… мне сам Филин стрелку забил. Я не мог не пойти. Он бы потом меня проклял бы!
Я промолчала. Очень мне не понравился этот Филин, который «проклял бы»… У меня, кстати, в обед встреча с геллом Борком. Придется, отвезти Миклуху и сломя голову возвращаться обратно в город. У меня слишком много вопросов к этому геллу.
— Миклуха, хватит придуряться, — устало выдохнула я. Черт возьми, как же сложно с детьми! И зачем я только в это ввязалась?! — Я вчера человеческим языком сказала, что вам запрещено покидать территорию приюта. И тебя это касается точно так же, как и всех остальных.
Дальше мы ехали молча. Миклуха недовольно пыхтел у меня под мышкой. Иногда он отстранялся, пытаясь вырваться из моих рук. Но, во-первых, я держала крепко, а, в-вторых, ему было холодно.
Мы только свернули с тракта в сторону имения, как прорвавшись через плотный слой густых серых туч, заморосил дождь. Мелкий, но очень холодный и противный. Полураздетый лес почти не защищал нас, но все же мы успели доехать до приюта раньше, чем вымокли окончательно.
Я велела вознице подождать горничную, которая принесет деньги, а сама, крепко схватив Миклуху за руку, чтобы не сбежал вылезла из коляски.
— Пустите, лесса Феклалия, — буркнул мальчишка дергая рукой, — я не сбегу… Сказал же, сам хотел вернуться.
— Почему я должна тебе верить? — нахмурилась я, увидев, что коляски доктора Джемсона уже нет. Неужели он не успел помочь избитому ребенку? Стало тревожно. Не обращая внимание на бурчащего пацана, я рванула по лестнице вверх и изо всех сил затарабанила в дверь.
Мне открыла улыбающаяся Иська. Увидев нас, мокрых и грязных, всплеснула руками и заголосила, созывая помощь. Миклуху надо было помыть.
— Иська, — перебила я ее вопли, — а мальчишку привезли? Доктор Джемсон успел его осмотреть?
— Да, лесса Феклалия, — замотала головой Иська, — мы Жирка отмыли и накормили, доктор Джемсон осмотрел, оставил мазь и прописал постельный режим. Он уже спит, — улыбнулась она.
— Жирка? — взвизгнул Миклуха, ужом выкручиваясь из наших рук, — а он что здесь делает?! Пустите! Я ему покажу, как на мою территорию лезть! Вы зачем его пустили?!
— Тебя забыла спросить, — мрачно ответила я, борясь с желанием зарядить еще один подзатыльник маленькому нахалу. — Помыть, накормить и запереть… отдельно от всех. Пусть посидит и подумает хорошенько о своем поведении, — распорядилась я, прислонилась к стене прямо у двери и закрыла глаза. Нет, не так я видела работу детского сада… Совсем не так…
Миклуху увели добровольные помощницы, а Иська мягко дотронулась до моей руки:
— Лесса Феклалия, вы идите домой. Переоденьтесь, отдохните. Дети уже спят. У них тихий час. Мы тут сами справимся. Вы совсем себя загоняли.
Я приоткрыла один глаз. Старшая горничная смотрела на меня с жалостью. День у меня сегодня на самом деле выдался нелегкий. И вчера тоже… и позавчера… и третьего дня… да, я вообще, как попала сюда, так и кручусь, как белка в колесе. Ни секунды покоя нет. Не так я видела жизнь богатой графини… Совсем не так…
— Нет, — вздохнула, — мне в город надо. Скажи Грену, чтоб через десять минут готов был. А Лима пусть чаю мне подаст. И пусть за булками в дом сбегает, на кухне возьмет. Есть хочу…
Иська, тяжело вздохнув, погладила меня по руке, кивнула и умчалась раздавать распоряжения. Я невесело хмыкнула. Дожила. Даже моя горничная меня жалеет. Отлепилась от стены и потащилась в детские спальни. Надо проверить, как там Солька и Жирка… И все остальные. Тихий час — это прекрасно.