Он коротко поклонился и нарочито неспешно прошел через всю гостиную к входной двери, распахнул ее и повернулся ко мне.
— И еще… Я все помню, лесса Феклалия. — Теперь его улыбка была вполне искренне злобной. — Я ничего не забыл.
Когда за ним захлопнулась дверь, я привалилась к двери столовой, от которой мы так и не отошли за все время разговора. На душе было гадко.
Это что же получается, дура-Феклалия самолично заказала своего мужа? И сбежала, оставив меня разгребать то, что она натворила… Я, пожалуй, впервые искренне захотела, чтобы она вернулась…
— Не думаю, что все это правда, — голос геллы Изеры напугал меня. Я невольно подпрыгнула на месте, больно ударяясь об дверную ручку. — Лесса Феклалия, конечно, была та еще дурочка, простите за грубость, но сама она никогда бы не додумалась до такого. Для таких серьезных решений она была слишком глупенькой, простите еще раз…
— Не извиняйтесь, — махнула я рукой, — я с вами полностью согласна. Хотя иногда я ее понимаю, — я скривилась. Поступок супруга дуры-Феклалии был таким же мерзким, как и ее. — Как мог лесс Виренс отобрать у несчастной женщины ребенка… Это так жестоко.
— Отобрать ребенка?! — удивилась гелла Изера, — у кого?! Лесса Феклалия, — заявила она, — не знаю, что вам наговорил гелл Борк, но уверяю вас, лесс Виренс никогда бы не сделал ничего подобного. Он любил детей. И очень жалел, что вы… ну, то есть прежняя лесса Феклалия… что она ни в какую не соглашалась зачать ребенка…
Экономка замолчала, так и не договорив до конца. Но я закончила ее фразу.
— От вашего сына. — Усмехнулась. — А вам никогда не приходило в голову, что ваш драгоценный сыночек ей не ровня? И что он может не нравится Феклалии? Тем более у него есть и жена, и дети. — Гелла Изера сдавленно пискнула и попыталась перебить меня, но я ей не позволила. — И про ребенка, которого лесс Виренс отнял у Феклалии, мне рассказал не гелл Борк, а вы.
— Я?! — глаза у экономки готовы были выскочить из орбит. Она смотрела на меня, с таким удивлением, что я сама засомневалась в своей памяти. — Не может быть! Я бы никогда не стала наговаривать на лесса Виренса!
— Да, — кивнула. — Вспомните, я нашла портрет Феклалии в башне во время ремонта. Только она совсем не была похожа на себя. У нее была отличная пышная фигура, а не эти заморенные мощи. Она сияла от счастья, а не куксилась на весь мир, будто выпила уксуса. Я предположила, что с ней случилось что-то очень плохое. То, что подкосило несчастную женщину, так кардинально изменив ее… И это могла быть потеря ребенка. Когда я рассказала вам о своих догадках, вы не стали ничего отрицать…
Гелла Изера набрала в грудь побольше воздуха и открыла рот, чтобы мне ответить. Но, так и не произнеся ни слова, запнулась и застыла с открытым ртом. Она несколько раз начинала говорить, но каждый раз снова останавливалась… как будто бы никак не могла подобрать слов.
Я рассмеялась.
— Не переживайте, лесса Феклалия, — улыбнулась, — я уже нашла свою дочь…
Оставив онемевшую экономку у дверей столовой, я прошла в гостиную и присела на диван. Нужно дождаться доктора Джемсона и поговорить с ним. Хотя теперь я была убеждена на все сто процентов, что лесс Виренс лишил Феклалию ребенка. А она отомстила ему и связалась с геллом Борком, чтобы он помог ей его убить. Возможно, она тоже знала, что Солька ее дочь, и тоже хотела удочерить девочку, а лесс Виренс отказал ей…
Вот теперь все сходилось. Взаимная ненависть супругов привела к трагедии. А когда Феклалия притащила в дом детей, стресс и чувство вины привели к тому, что гелл Борк сумел уговорить ее провести тот самый ритуал, из-за которого я и оказалась здесь.
Но я не она. И если этот мерзавец надеется, что сможет запугать меня, то он ошибается. Он черный маг, и именно ему лучше не попадаться на глаза правосудию. А я не Феклалия и не стану винить себя за то, что не совершала.
Я так погрузилась в размышления, что совсем забыла о докторе Джемсоне. И, когда она появился в гостиной из темного коридора кухни вздрогнула от неожиданности.
— Лесса Феклалия, — он улыбался, — у Сольки все хорошо. Еще несколько дней и девочка будет вполне здорова.
— Хорошо, — улыбнулась я ему в ответ. И решила пойти ва-банк, чтобы у него не было ни единого шанса увильнуть от ответа. — Доктор Джемсон, скажите, а куда вы дели ребенка, которого я родила?
Улыбка медленно сползла с его лица и исчезла, оставив после себя кривой оскал… Значит я была права. А ведь он мне нравился. Я почувствовала себя обманутой. Почему за красивой оболочкой скрывается такая жестокая душа?