— Лесса Феклалия, — голос доктора Джемсона звучал мягко и безэмоционально, — когда вы в последний раз пили микстуры, которые я вам прописал?
— К черту ваши микстуры! — психанула я, вскочила и заорала, - как вы могли?! Я вам верила, доктор Дежмсон! А вы?! Как вы могли так поступить?!
— Лесса Феклалия, — он не стал отрицать то, что я говорила. Не стал оправдываться. Он мягко улыбался, протягивал ко мне руки и приближался ко мне маленькими шажками, — вам надо успокоиться. Давайте я провожу вас в спальню и дам капли. Вам сразу станет легче, обещаю!
— Идите к черту! — в сердцах выпалила я, — обойдусь без вашей помощи!
— Я не совсем понимаю, к какой черте вы меня отправляете, — он продолжал улыбаться мне так, как будто бы я была умалишенной. А потом вдруг оказался рядом со мной и обняла за предплечья. Заглянул в глаза. — Лесса Феклалия, вам обязательно нужно принять капли… я же предупреждал вас… и теперь у вас снова будет нервный срыв…
— Нет у меня никакого нервного срыва, — отмахнулась я. Запал прошел, и теперь я чувствовала только огромную усталость. — Я удочерю Сольку, и все исправлю… Она ведь моя дочь. Я это чувствую..
— Это прекрасно, — улыбнулся доктор Джемсон, не выпуская меня из рук. — это правильное решение. И вы должны заботиться о себе, чтобы у вас были силы заботиться о вашей приемной дочери. Но, лесса Феклалия, я позволю себе напомнить, что вы никогда не вынашивали и не рожали ребенка… Постарайтесь вспомнить. У вас получится… Давайте, лесса Феклалия…
Он говорил мягко и вкрадчиво. А я слышала, но не понимала его слова. Срыв не срыв, а нервное потрясение у меня точно случилось. И когда я поняла, что именно он говорит…
— Докатор Джемсон, — теперь я была спокойна, — вы уверены, что это правда? Я никогда не была беременна и не рожала?
— Именно, — улыбка доктора полыхнула искренней радостью, — хорошо, что вы все вспомнили. Лесса Феклалия, но я все же рекомендую пить микстуры.
Я машинально кивнула. Пока понимание, что все моя теория по поводу материнского инстинкта и памяти тела оказалась провалом, не укладывалась в моей голове. Я же не могла сама проникнуться чувствами к ребенку? Не Феклалия, а я — Оля? Та самая, которая была убежденной чайлдфри?
А фиалка-Феклалия, получается, была слегка не в себе. Если доктор Джемсон принял мои слова за еще один нервный срыв, значит что-то подобное уже случалось…
— Доктор Джемсон, — в гостиную выбежала перепуганная горничная. — Гелла Изера! Ей очень плохо! Она просила позвать вас, как можно быстрее!
Кровь отхлынула от его лица, он побледнел, а в глазах появилась растерянность… паника…
— Мама! — выдохнул он испуганно и, бросив меня, помчался вслед за горничной.
Глава 22
Бедная гелла Изера лежала в своей комнате без движения. Доктор Джемсон не отходил от ее постели, поил по часам микстурами и ухаживал с таким рвением, что я перестала сомневаться, что моя экономка на самом деле его мать. Хотя в это трудно было поверить. Очень трудно.
Он даже ночевал в ее комнате на коротком диванчике, подставив с одной стороны табуретку. Я предложила ему воспользоваться гостевой комнатой, но он только отмахнулся. Состояние геллы Изеры внушало опасение.
А мне опасение внушало другое. Почему вдруг ей стало плохо? Да, я прекрасно помнила наш последний разговор, и даже чувствовала за собой какую-то вину за то, что довела несчастную геллу Изеру до апоплексического удара. То бишь инсульта. Но с другой стороны, мы спорили тысячу раз, кричали друг на друга. Я даже угрожала ей увольнением. Но мы обе знали, что все это как бы не всерьез. Все же только гелле Изере была известна вся правда о том, кто я такая на самом деле. И она беззастенчиво пользовалась своим положением, понимая, что ей я прощу все, что угодно. Потому что кроме нее у меня никого нет… Есть еще Солька, но она слишком маленькая.
Поэтому я сомневалась, что именно наш разговор послужил причиной ее нездоровья. А вот то, что в моем доме, как раз в этот вечер присутствовал гелл Борк… Эта деталь наводила на неприятные мысли. Я ведь отлично помню, когда я спустилась, гелл Борк и гелла Изера о чем-то спорили. Сейчас, задним умом, я понимала, моя экономка была очень, очень сильно взволнована! И теперь меня терзали очень нехорошие подозрения. Что этот мерзкий тип сказал гелле Изере?
Я несколько раз порывалась поговорить с доктором Джемсоном, но он мотал головой, прижимал палец к губам и смотрел на меня умоляюще. И я каждый раз закрывала дверь в комнату экономки и уходила.
Все вдруг стало совсем не таким, как я видела. И моя уверенность в своей правоте немного поколебалась… Оснований не верить доктору Джемсону у меня вроде бы не было. Но с другой стороны, он ведь скрывал, что гелла Изера его мать… И что именно он тот самый мужчина, от которого фиалке-Феклалии было «разрешено» иметь детей. И теперь я не понимала две вещи: первое, зачем это нужно было доктору Джемсону. Он не производил впечатления человека, который настолько нуждался в деньгах, чтобы наплевать на порядочность. И второе, а кто тогда кучер? Гелла Изера, помнится, называла своего сына по имени. Я же не зря наделила кучера Грена этой ролью.