Или три… Еще я не понимала, почему фиалка-Феклалия отказалась от предложения родить ребенка от доктора Джемсона. Он недурен собой, воспитан, галантен, пусть даже лесс Виренс и доплатил ему за симпатию.
В общем, от всех этих мыслей голова шла кругом. И я пыталась отвлечься погрузившись в проблемы приюта.
Тем более, их, этих самых проблем, было вагон и маленькая тележка.
На следующее утро после неприятностей, случившихся в моем доме, я наняла кухарку. Лима стала управляющей. С одной стороны это сильно облегчило мне жизнь, а с другой усложнило.
Прошло несколько дней, прежде чем она окончательно разобралась в делах. За это время мы успели переодеть детей в нормальную одежду. Теперь они не бегали по дому в одних рубашках. Но вот теплые куртки для прогулок все еще была не готова, а на улице стало довольно холодно, чтобы выпускать детей раздетыми. Поэтому мы стали выводить их по очереди мелкими группами по три-четыре человека, с такой компанией вполне мог справится один взрослый, на открытую террасу, подышать воздухом.
А потом Лима потребовала немедленно занять детей согласно составленного режима дня. Вот только, когда я его составляла, не предполагала, что дети будут такими неуправляемыми. Единственное место, куда они шли с большой охотой была столовая. Загнать их в класс и заставить сидеть за партами было нереально. Тогда надо было бы приставить к каждому ребенку по взрослому, чтобы он следил за ним, как следует. А это было слишком дорого.
И тогда Лима предложила мне договориться с тем, кто способен управлять этой шоблой. С Миклухой.
Как ни странно, но после той драки с Жиркой мальчишка вел себя вполне адекватно. Не бузил, не задирался, не устраивал ни драки, ни ссоры. Его, вообще, почти не было видно. Он появлялся, как черт из табакерки, аккурат перед тем, как надо было идти в столовую.
Тогда-то мы его и выловили.
— Миклуха, стой! — схватила я за руку, пытавшегося прошмыгнуть на обед мальчишку, — поговорить надо. Пойдем-ка в класс.
— Да, че опять я-то?! Лесса Феклалия?! — возмутился недовольный мальчишка. — Я с Жиркой не дрался же! Че вы опять меня куда-то тащите?! Чуть что сразу Миклуха! Че я вам сделал-то?!
— Ниче, — ответила я его же тоном. — Дело есть. Побеседовать надо бы.
Тихой сапой, не обращая внимания на вопли, я подталкивала его в сторону класса. С этими детьми нельзя слишком любезничать, иначе они сядут тебе на шею, в прямом и переносном смысле слова.
— Так обедать пора! Лесса Феклалия, — дернулся мальчишка, чуть не оставив у меня в руках клочок от своей рубашонки. — Давайте потом, а?
— Ну, уж нет, — мотнула я головой, — мы с геллой Лимой тебя уже два часа ищем. Так что идем. Поговорим о делах, а потом ты мне еще расскажешь, где ты все время прячешься.
— Да нигде я не прячусь! — вопил Миклуха, задыхаясь от несправедливости мира и лично меня.
— А вот в этом я очень сильно сомневаюсь, — подала голос Лима, — вы, молодой человек, подозрительно послушны и покладисты в последние дни. — Миклуха перестал вырываться и взглянул на нее со злостью. — А значит либо готовишь, либо уже сотворил очень большую пакость.
— Лесса Феклалия?! — он взглянул на меня с искренней обидой, — ну, скажите ей!
Ну, как вот на него сердиться? Чувствую себя монстром, обидевшим ребенка.
— Никто тебя ни в чем не обвиняет. Мне просто нужна твоя помощь, чтобы навести порядок в нашем приюте. Давай зайдем в класс, — я кивнула на вход в классную комнату, — и поговорим, как взрослые люди. Ты ведь сам говорил, что взрослый.
— Ну, ладно. Если как взрослые, — тяжело вздохнул Миклуха, делая нам одолжение. — Идемте.
Выдернул из моей хватки свою руку. Мы-то с Лимой уже отгородили его собой от всего остального коридора, чтобы он в любом случае не сбежал. Вошел в класс и плюхнулся на скамью первой парты. Я села за учительский стол, а Лима прямо за спиной мальчишки. Чтобы успеть перехватить его, если он вдруг решит сбежать.
— Чего хотели-то? — важно спросил Миклуха. — Чем помочь?
И столько самодовольства было в его взгляде, позе, интонации, что я еле сдержала улыбку. А вот Лиме это было неприятно. Она аж в лице переменилась, таким явным было снисхождение к нам со стороны мелкого хулигана.