— Вы совсем меня не слышите, — пошла я проторенной тысячами женщин дорожкой и первая обиделась на доктора Джемсона. — Как вы, вообще, можете задавать мне такие вопросы? Что я вам сделала?!
Я закрыла лицо ладонями и заплакала. Благо это оказалось гораздо легче, чем мне думалось. Все же я на самом деле была напугана и обижена. И стоило позволить себе вспомнить, что мне осталось жить всего ничего, как слезы сами хлынули из глаз.
И вдруг захотелось с кем-то поделиться… Раньше у меня хотя бы была гелла Изера, которая знала правду и которой я могла бы пожаловаться на несправедливость желаний фиалки-Феклалии. А сейчас я осталась совсем одна.
— Лесса Феклалия, — голос доктора Джемсона звучал ровно, — вам не удастся разжалобить меня слезами. Я все еще жду ответа на свои вопросы.
— Вы абсолютно бездушный человек! — всхлипнула я, — как вы можете быть таким черствым!
— Лесса Феклалия, — тон голоса не изменился ни на чуточку.
— Куда править, лесса Феклалия? — В наш разговор вмешался кучер, о котором мы забыли.
Мне стало неудобно. Раньше я только читала, что господа перестают замечать слуг, но сама столкнулась с таким впервые. И это как-то неправильно. Я вытерла слезы, нацепила на лицо маску аристократки, выпрямилась, доктор Джемсон перестал меня удерживать, и ответила совершенно спокойно, как будто бы в груди не бушевали эмоции.
— В трактир «Золотой телец». В трущобах на окраине города.
Грен кивнул и, залихватски свистнув, хлестнул лошадей вожжами. Впереди ломанным краем чернел город.
— Мы вернемся к этому разговору сразу же, как отыщем Миклуху, — твердо заявил доктор Джемсон. — я не намерен больше ждать в неизвестности.
Глава 24
К счастью дорога в трущобах была такой, что пришлось крепко держаться за коляску и сжать зубы, чтобы не прикусить язык. До «Золотого тельца» мы доехали в тревожном молчании. Теперь у меня было два повода понервничать — Миклуха и доктор Джемсон. Любят мужчины создавать нам, женщинам, проблемы на ровном месте. А дети мужского пола справляются с этим в два раза лучше.
Как только коляска остановилась, я привычно спрыгнула в грязь, придерживая подол руками, и помчалась внутрь. Воняло там точно так же, как в прошлый, раз. Только в этот раз помимо вони и грязи в зале полно было народу сомнительной наружности.
Они пили, ели, ржали, орали и даже дрались в самом темном углу харчевни. Хлопнувшая за моей спиной дверь заставила оглянуться тех, кто сидел рядом. Увидев меня, они забыли про все свои дела и замерли, открыв рты от удивления. У одного даже кусок еды изо рта вывалился. В темноте, освещенной лишь мечущимся огнем толстых свечей, мне показалось, что это язык. На мгновение я даже забыла за чем пришла и застыла на пороге.
Тишина расползалась по залу, оборванцы со свирепыми лицами убийц оборачивались, чтобы посмотреть от чего замолчали соседи, и застывали, пристально глядя на меня. Я невольно поежилась и сделала шаг назад…
— Лесса Феклалия, вам лучше подождать в коляске, — раздался голос доктора Джемсона за моей спиной. Он вошел следом. Перепугавшись, я даже не услышала, как открылась дверь.
Его слова неожиданно произвели обратный эффект. Старх пропал, осталась одна ярость. Я вздернула подбородок, прищурилась от злости и шагнула к заляпанной липкими лужами пролитого пива барной стойке. Равнодушный Тяпа, как и в прошлый раз, тер грязно-серым полотенцем пивные кружки.
— Чего опять пожаловали? — недовольно спросил он, — валите поскорее, пока руки-ноги и все остальное цело. Мне не нужны проблемы с полицией..
— Тяпа, где Миклуха? — проигнорировала я его предупреждения и угрозы. — у него сегодня должна была быть встреча с Филином.
Трактирщик фыркнул и покачал головой:
— Да, почем ж я знаю-то? Мое дело пиво наливать, да жаркое подавать. А кто с кем встречается и о чем говорит — не мое дело. — отрезал он и добавил, — и в разборки я не вмешиваюсь. Пусть хоть поубивают друг друга, не мое это дело.
Я похолодела. Нарочно или нет, но трактирщик вполне отчетливо намекнул мне о проблемах у Миклухи.
— Мы не из полиции, и я заплачу, — подал голос доктор Джемсон и положил на стол три большие круглые монеты с дыркой посередине. Так уж вышло, что за все время я ни разу не видела местную наличность, предпочитая рассчитываться чеками.
Монеты исчезли с прилавка в мгновение ока. Я даже не заметила, а Тяпа уже как ни в чем ни бывало протирал кружки.
— Встретились они здесь, о чем-то поговорили и ушли, — быстрым шепотом выдал информацию трактирщик. — Куда не ведаю.