Задумчиво погладив мёрзлую траву, мерцающую заснеженными льдинками, Селена пожала плечами:
— Не знаю. Только понять не могу смысла их приезда. Им сейчас изо всех сил надо бы пригород восстанавливать, оборотней отлавливать, а они… Надеюсь, Александрит ничего не нарушил, сдавая мебель в магазины… — И, помолчав, неуверенно добавила: — Сама говорю и сама же глушу тревогу из-за Коннора. А вдруг и в самом деле они приезжают из-за него? Но тогда почему надо защищать его?
— Семейная моя, — Джарри удобно присел на выпуклый краешек нижнего, довольно солидного бревна изгороди. — Не торопись с плохими думами. У нас есть минут пятнадцать. Давай просто поболтаем, пока нам никто не мешает.
— Например, о чём? — заинтересовалась Селена, присаживаясь рядом и прислоняясь к тёплому боку Джарри, под его руку.
— Ну-у… — задумался семейный.
С трудом пряча озорную улыбку Селена безмятежно спросила:
— Ну, например, расскажи про теплицу. Что думает Вилмор? Получится до зимы её устроить и укрепить?
Джарри выдохнул с облегчением и принялся с подробностями рассказывать о теплице. Задумка была Селены, а основная разработка — Вилмора. На той ферме, где он работал, примерно такая же была, только он сам к ней отношения не имел. Но кое-что помнил из её строительства. Девочки-маги, узнав о теплице, дружно пообещали работать вместе с мужчинами и с энтузиазмом выполняли обещание — особенно травницы. Мирт — обрадовался, что Оливии будет и зимой где посидеть среди зелени, и тоже не вылезал со стройки, а братство не отставало. Последнее — с Оливией, кстати, заставило Селену задуматься уже не о теплице, но о целом зимнем саде. Мыслями о нём она пока поделилась под большим секретом только с семейным. Под секретом, потому что хотелось сначала опробовать что полегче… Даже старый Бернар воспрял духом, узнав, что Селена предполагает одну грядку в теплице оставить под лекарственные травы, и пообещал вспомнить заклинания, которые помогут держать нижнюю поверхность теплицы в температурном состоянии, близком к весеннему.
Эх, как здорово было сидеть, греться под боком и под рукой семейного! Как не хотелось вставать!.. Но со стороны овражной речки, где ещё перед самым страшным нашествием оборотней успели поставить хороший крепкий мост не только для ходоков, но и для машин, послышался звук мотора.
Всё ещё на всякий случай прячась за изгородью, но уже с тревогой оглядываясь: не видно ли где одной из стай, — Джарри быстро сказал:
— Ты за руль — я поднимаю завесу!
Селена кивнула.
Ещё одно изменение в жизни её деревни. Побывав разок здесь, бывший главный маг деревни Ривер предложил Джарри маленький ключ к магической защите изгороди. Причём этот ключ представлял собой заклинание, рассчитанное строго на использование единственным человеком, а значит — настроенным строго на его параметры. Этот ключ давал Джарри возможность просто-напросто рукой приподнимать невидимую защиту, пропуская под ней в несколько секунд того, кто хочет войти в деревню. Это заклинание знали все, но даже не пытались использовать. В устах чужих, настроенное на Джарри, оно становилось бессмысленным набором слов.
Когда Джарри спросил, почему Ривер не хочет сделать универсального заклинания для всех, маг сказал:
— Война закончилась. Но начинаются последствия. Ты всегда в деревне. Селена тоже. Мальчишки братства взрослеют и на себе, если что, перетащат кого угодно. Вот когда война закончится вместе со своими последствиями, тогда защиту с деревни снимем полностью. А пока надо поостеречься.
Поднявшись, оба, уже не переглядываясь, подняли и оружие. С левой стороны деревни к машине неслась стая оборотней. Прицелившись, Селена снова испытала чувство горечи: отстреливать недавних разумных, как бешеных животных, — страшно…
Машина летела по накатанной дороге. Александрит уехал дня три назад. Ему повезло: уезжал по сухой дороге, по которой больше никто не ездил. Так что пара дней ливней дорогу не превратила в нечто жуткое с ухабами и вымоинами, а сегодня утром ещё и подморозило… Селена шумно выдохнула: из оврага, который только что промчалась машина, вылетела ещё одна стая!
Фора пока одна: слишком быстро одичавшие бегать не могли. Атрофированные конечности не позволяли — слишком уродливо их изломало. Одичалость оборотней вообще не являлась деградацией к бывшему их дикому состоянию. Они не становились волками, в них не появлялось чисто звериное. Они именно что деградировали, превращаясь в нечто, что Селена про себя называла мутантами-людоедами.