— Леди С-селена! — окликнули её с улицы, и во двор вошёл чёрный дракон со старшим сыном. — Доброе утро!
— Доброе, Колр! Когда вы вернулись?
— Ночью.
О том, как провёл дракон время в крепости Вальгарда, Селена спрашивать не стала. Отдал Рунный Смарагд — и отдал. Главное целым вернулся.
— Аманда мне рассказала о проис-сш-шес-ствии. Вы не жалеете, что приютили Белос-стенных?
— Нет, не жалею. Однажды наши дети столкнулись бы с настоящим положением дел в Городе Утренней Зари. Так что для них вчерашнее — это необходимый жизненный опыт. — Заметив, что Эрно оглядывается, Селена подсказала: — Братство с ребятами собираются идти на пруд. Берут самокаты. Хочешь с ними?
— Хочу! — засиял тот улыбкой и поспешно побежал к мастерской Мики, где до сих пор хранились все самокаты.
А Селена снова обернулась к чёрному дракону.
— Мужчины вместе с братством придумали ловушку для снов и воспоминаний. Хотят показать Белостенным, что такое война. Мальчишки сейчас уйдут, а мужчины будут доводить артефакт до ума. Хотите принять участие? Все пока в садовом домике.
— Любопытно, — пробормотал дракон и поспешил в сад.
А Селена наконец сумела дойти до мастерской Александрита. Сидеть у него не хотела: для ребёнка запахи краски и лака могут оказаться вредными. А вот заглянуть…
И застыла на пороге, заслышав громкий хохот. Три парочки сидели вокруг небольшого столика и смеялись до слёз, глядя друг на друга. Селена осторожно попятилась из мастерской. Хм. Судя по всему, Александрит в утешении не нуждается.
Бесшумно ступая, Селена ушла, радуясь, что Стен даже не пискнул, таращась на всё вокруг.
Посидела в опустевшем дворе, на любимой скамейке, невольно улыбаясь хозяйственным мыслям и чувствуя себя вдохновенным Маниловым: «А не заставить ли мужчин построить в саду беседку? Они же, пока в городе беспокойно, от работы свободны? И будет, где иной раз чаю в летний день попить. А детям будет удовольствие поиграть в открытом помещении, но под крышей!»
Но и здесь сидела недолго. Давняя привычка мысленно перебирать дела или образы обитателей Тёплой Норы, заставила её подняться и поспешить к дому, с сожалением поглядывая на солнце и на блестящие зелёные листья вишен, которые приходится оставлять. На своей веранде она взяла корзину-колыбельку, куда опустила задремавшего младшенького, и перешла на веранду напротив, переоборудованную в гостевой кабинет.
Она рассчитывала увидеть здесь Аманду и Хосту. Но женщина-эльф сидела в одиночестве у окна и шила. Подняла глаз на Селену и вымученно улыбнулась.
Глубоко вздохнув, Селена пристроилась рядом и без всяких вступлений рассказала Хосте о том, как, благодаря Оливии, в Тёплой Норе появилась пентаграмма братства; о том, как сегодня была придумана ловушка для снов и воспоминаний.
— Ильм — преподаватель, а не только руководитель. А как преподаватель, он любопытен и интересуется неизведанным, — закончила хозяйка места. — Помнишь? Он пошёл с нами в подземный город, даже не зная цели нашего путешествия. Хоста, я прошу тебя: не отказывайся от моего предложения. Ильм должен знать, почему ты иначе относишься к другим расам вашего мира, чем он. И не просто должен. Он хочет знать. Он хочет понять. Я знаю, что трудно подойти к нему и сказать: «Ильм, давай попробуем пентаграмму?» Поэтому к нему подойду я, как посредник. И скажу всё это. От тебя, Хоста, мне требуется только одно — разрешение: ты хочешь этого?
— …Да! — выдохнула она после долгой паузы, бессильно положив шитьё на колени. — Да, я очень хочу этого!
Глава 27
Разговор с Хостой оказался самым тяжёлым событием в течение всего дня. Даже следующая беседа с Ильмом прошла не так тяжко. Селена просто напрямую сказала ему то же, что и женщине-эльфу, о пентаграмме и браслетах-ловушках. Белостенный, помолчав, после некоторого раздумья ответил именно так, как ожидала хозяйка места:
— Мне будет интересен новый магический опыт. Я согласен.
«Ишь, — про себя усмехнулась Селена. — А уступку таки нашёл. Новый опыт. Тоже мне — придумал отмазку для обычного любопытства!»
До вечера больше ничего особенного ничего не случилось.