Или несут эту силу?!
Хуже, что вскоре Селена расслышала за спиной, кроме шелеста, шороха камней, пыли и другого лёгкого мусора, который расшвыривала на своём пути серая волна, гнусавое мычание, которое сначала показалось стоном. И это мычание, болезненное и нудное, издавали странные фигуры, бегущие внутри волны!..
— Храм слева! — хрипло закричал Джарри. — Три этажа!
Кажется, он имел в виду, что волна высотой не очень высокая — близко ко второму этажу, а значит — можно спрятаться от неё на третьем, куда она не достанет. Селена было хотела возразить: тогда они окажутся в ловушке! Но и другого выхода нет. А это решение — хотя бы кратковременная передышка…Ноги-то бессильно подламываются не только у неё. Мирт уже с трудом тащил ноги, повиснув на плечах друзей…
Они ворвались в храм и неожиданно обнаружили, что входная дверь довольно легко закрывается, а первый этаж изолированный — в нём даже окон нет!
Селена и Джарри бросились закрывать громадную дверь — в отчаянной надежде, что волна, а вместе с нею и странные, будто изломанные, человеческие фигуры не смогут сквозь неё просочиться. Семейные сообща навалились на дверь, уповая, что сумеют дотянуть створу до косяка и закрыть примитивным засовом, который болтался на крючьях запора тут же.
Дверь коротко грохнула, когда с обеих сторон от взрослых в неё врезались Мика с Колином, а с ними и Эрно. Этого толчка хватило. Джарри выправил засов и почти ударил им, всунув в пазы крючьев. А спустя секунды дверь отозвалась глухим ударом, когда волна громыхнула в неё. Они все стояли в пяти-шести шагах от створы и с нескрываемым друг от друга ужасом ждали, что будет дальше. Дверь еле заметно выгнулась, а потом за нею стихло. Ни звука. Но этой тишине трудно поверить.
— С-сюда! — рявкнул Колр с лестницы.
— Сюда! — повторил Коннор, с трудом разгибаясь, чтобы крикнуть, из-под тела Мирта, который, кажется, потерял сознание, навалившись на руки Хельми. — Селена! Здесь тоже дверь — и она тоже закрывается!
Они побежали на зов, с опаской оглядываясь, нет ли где кого-то враждебно настроенного: зал первого этажа был огромен, и даже внутренние колонны не уменьшали его запустелого и словно притихшего при виде пришельцев пространства, в котором мог спрятаться кто угодно.
Очутившись на втором этаже, перед дверью, которую снова бросились закрывать, Селена только и могла думать: «Зачем?! Зачем мы это делаем, если в храме это наверняка не единственная лестница на второй этаж?! Или мужчины думают, что серая волна хлынет именно следом за нами? Зачем мы закрываем?! Зачем?!» И толкала, и толкала эту проклятую дверь, которая, в отличие от первой, совсем не хотела закрываться — заржавела, что ли? Мимоходом отметила перемазанные в пыли лица Мики и Колина, уставшие, осунувшиеся от бега…Промелькнула стороной паническая мысль: «Что мы наделали?! Плюнуть на всё — и пусть эти гадские эльфы пропадут на веки вечные! Фиг бы с ней — с этой войной, которую придумали эти сволочные вампиры! Зато дети остались бы живы! Что мы наделали?! Зачем вообще сунулись сюда?!»
И словно ледяная вода на голову: «Где ты была раньше — с этими своими воплями? Сейчас ты уже в полном дерьме, так ищи выход из него, а не вопи впустую!»
Как будто эхом — рычание Коннора:
— Из Мирта тянут силу!
К мальчишкам подбежал Джарри и, по примеру Колра, взвалил на своё плечо ослабевшего Мирта. А Коннор, выдохнув, расправил плечи и вытянул руки. Не убирающая в подземном городе магического зрения Селена увидела, как из ладоней мальчишки-некроманта хлынула привычная её глазу сила. Коннор решительно шёл за Джарри, не выпуская его и его живую ношу из направленного потока силы. Спустя мгновения к Коннору присоединился страшно усталый Хельми. Селена оглянулась: Мика и Колин, снова подхвативший на руки серого зверя, заметно взбодрились. Значит, омываемому потоком магической силы мальчишке-эльфу полегчало.
Зубы вдруг заныли от еле слышного дребезга, а серый зверь Колина странно заляскал зубами, покрасневшими глазами глядя на дверь. Обернулся Коннор, прикрикнул:
— Селена, быстрей! Они на первом этаже!
«Какого чёрта подниматься, если серая волна взойдёт по лестницам?!»
Паническая мысль словно стрелой свистнула — и забылась в суматохе.