Она завернула во двор учебки как раз в то время, когда солнце поднялось над садовыми деревьями. Как она и рассчитывала, Рун уже сидел на скамье, блаженно моргая на едва тёплые солнечные лучи и дожидаясь Бернара. При виде хозяйки места старик маг сделал движение подняться, но Селена замахала на него руками и поспешила сесть рядом.
— Доброго утра, Рун!
— Доброго, леди Селена.
— Рун, ты, наверное, слышал, что у нас появился новенький?
Старик маг столовался дома, на втором этаже учебки, в своей комнате (он не любил толпы, точней — даже побаивался её), но обычно все новости доходили до него сразу.
— Да, леди Селена, слышал.
— Мне бы хотелось, чтобы вы с ним позанимались немного.
— Но мальчик — эльф, и Бернар…
— Бернар не будет против, — улыбнулась Селена. — Я поговорю с ним. Учтите, главное, что вы будете с ним только первые несколько дней. И, Рун, пожалуйста. Вереск мало что знает о войне. Расскажите ему о ней. То есть вы будете заниматься с ним в качестве историка. Потом Бернар дополнит вас своими историями о войне.
— Вот теперь я понял, — кивнул Рун. — Бернару могу сказать о вашей просьбе?
— Конечно. К Вереску я отведу вас сама.
Она посидела ещё немного со стариком, расспрашивая его об учениках, а потом встала и, распрощавшись, вернулась в Тёплую Нору.
Побудка в доме только-только началась, и сообразив, что есть достаточное время для собственного любопытства, Селена свернула в сад.
Ночью она не чувствовала никого из братства, хотя пару раз, проснувшись, снимала браслет-оберег и прислушивалась к ребятам. Подходя к садовому домику, она поняла, почему между ними оказалась глухая стена. Садовый домик переливался защитными оберегами — и такой силой, что хозяйка места лишь головой покачала: да, маги потрудились на славу!
У двери домика она встретила Хельми. Тот тяжело дышал и улыбался, то и дело вытирая лицо от пота ладонями. Утренний полёт — привычное дело. Размялся.
— Доброе утро, Хельми, — приветствовала его хозяйка места.
— Доброе, С-селена.
— Вы там все проснулись — или как?
— Вс-се. Мика уже с-сбежал к с-себе в мас-стерс-скую, а Мирт уш-шёл к с-своим. Говорит — с-сос-скучился.
— К вам зайти можно? Или все выйдете сами?
— Верес-ск не может выйти, — покачал головой мальчишка-дракон. — Ты зайти можеш-шь. Вчера защиту с-сплели так, чтобы входить можно было.
Понизив голос, Селена спросила:
— Ну и как там Вереск?
— С-сначала трудно, говорить не х-хотел. — Хельми пожал плечами и снова улыбнулся. — А потом, перед с-сном, когда начали раздеваться, он увидел с-спину Мирта и с-спрос-сил, откуда у него это. И мы рассказали ему про войну. В общем, он, наверное, он не выс-спалс-ся. Мы ему тут с-столько нарассказали…Да ещё наш-ши с-сны. Он прос-снулс-ся вмес-сте с-с нами и на Колина больш-ше не ругалс-ся.
— А что? Было, что ругался? — изумилась Селена, хотя и предугадывала вчера такой поворот событий. — Это когда? Перед сном?
— Да. Колин с-сделал ему замечание, чтобы он не брос-сал с-свои вещи куда попало, а с-сложил, а Верес-ску это не понравилос-сь. Но он прос-сто не привык правильно обращаться с-с вещами, — успокоительно сказал Хельми, видимо предполагая, что Селену возмутит поступок новенького мальчишки-эльфа, разбрасывающего свои вещи.
— Хорошо, я зайду в домик. Спасибо, что рассказал мне, как вы тут.
— Да ничего, — добродушно откликнулся мальчишка-дракон, принимаясь за упражнения, помогающие расслабиться после полётов.
Она предупреждающе стукнула в дверь и вошла.
Дыхание перехватило, когда увидела кроватную пентаграмму, сияющую сильным светом, переливаясь разноцветными волнами. Все кровати оказались подвешенными на тросах. Приглядевшись, она поняла — почему. Ещё одна пентаграмма была выложена на земляном полу и укреплена артефактами силы. Но главное…Главное — это было красиво!
На своих кроватях, сложив ноги, сидели Коннор и Вереск. Оба сразу оглянулись на стук, а потом и шорох вошедшего.
— О, мама Селена пришла! — сказал Коннор.
И Селена перехватила ревнивый взгляд Вереска на него.
Глава 15
Правда, его ревность быстро сменилась, кажется, каким-то более сложным чувством, близким к тревоге: мальчишка-эльф теперь походил на человека, вплотную подошедшего к страшному капкану и теперь мучительно размышляющего, сунуть ли ногу между острыми и страшными зубцами — из глупого, но заманчивого любопытства, или всё же не делать этого…