Левая рука дёрнулась, когда острым краем наручника, внезапно проржавевшего и обломившегося под напором некромагии, порезало пальцы. Коннор, продолжая кормление камня, медленно сел на нём. А потом быстро съехал с него и, чуть не упав, но всё же ступил босыми ногами несколько шагов по… болоту? Он вздрогнул, отдёрнув ногу, в которую впились, похоже, какие-то острые камешки. Но прошёл по колючему, лишь бы оказаться подальше от жадного “ложа”. И только затем остановился — и закрыл сбор некромагических сил.
Правая рука с усилием поднялась и с трудом стащила пропитанную водой повязку с лица. Коннор невольно содрогнулся, когда открыл глаза. Теперь ясно, откуда здесь столько некромагических сил. Грубо обработанный камень в два человеческих роста — вокруг него россыпь мелких серых предметов, в которых легко даже в подступающем сумраке угадать кости. Вокруг — мёртвый лес. Чёрные деревья (он пригляделся к стволу ближайшего), на которых даже мха и лишая нет, настолько они сгнили. Под ногами непролазная грязь, в которой — чудо, что не застрял и не проткнул стопы полусгнившими костями. И — вечер, в котором беспрестанный, нудный холодный дождь и чёрные тени…
— Жаль, убить тебя нельзя… — прошептал мальчишка, глядя на камень и досадливо морщась: сил таких сейчас нет. — Ты не представляешь, как жаль…
Закрыв глаза, Коннор поднял лицо к небу. Кажется, дождь — единственная живая сила в этом странном месте. Для начала он проверил, не магический ли это дождь. Не является ли он таким же вампиром, как камень… Магический — вызван искусственно, но обычный. Просто вода. Из неё силу можно брать.
Он снова обратился к кровеносным татуировкам. Пора спасать братьев, а делать это — лучше вернувшим силы. Здоровым. Слабым он им не нужен.
Ливень сбивал кровь с порезанной руки и с пальцев. Держать правую на весу было довольно сложно. Но неизвестные надрезали кожу на ней так, чтобы кровь только выступила. Чтобы камню-вампиру сразу стало понятно, кого жрать… Вскоре кожа на порезах не спеша, но начала соединяться. Коннор взглянул на левую: пальцы тоже больше не кровоточат. Оставив на некоторое время кровеносные руны в действии, он медленно, остерегаясь пропороть стопы разбросанными всюду костями, хлюпая вязкой грязью, обошёл вампирский камень. Смутно надеялся найти свою куртку или хотя бы рубаху. В идеале — обувь, которую с него сняли. Нашёл только два черепа. Один совсем старый, лишённый любой информации, — он присел перед обоими на корточки: пришлось “пытать” черепа на близком расстоянии — сил маловато для обычного анализа. Другой — свежий. Судя по глухим эманациям от свежего, человека выпил камень-вампир. Значит, камень-вампир — капище? Коннор осторожно повернул череп. Затылок пробит.
— Мне это не нравится… — прошептал он и поёжился. Дождь продолжал хлестать, и он впервые за последние годы усомнился, что был прав, отказавшись от металлической начинки, внедрённой в него Трисмегистом. Внутренние механизмы давно бы подняли температуру тела. А личная аптечка мгновенно бы впрыснула нужные лекарства, если бы магический определитель решил, что хозяин может заболеть.
Когда мальчишка понял, что замечтался о несбыточном, он, с трудом двигая замёрзшими губами, то ли усмехнулся, то ли ухмыльнулся. Дёрнул пальцами левой руки — и правой подхватил выскочивший стилет. С камнем-вампиром он ещё разберётся. Нельзя его оставлять просто так. Нисколько нет сомнений, что им ещё воспользуются. С теми, кто послабей его, Коннора. Но пока… Пора искать ребят.
Быстрый прикид ситуации. Прослушивание пространства — и Коннор сначала неуверенно, но затем всё быстрей побежал от капища между чёрными деревьями. Грязь брызгала в стороны из-под ног, мерзко вязла фонтанчиками между пальцами, а он стремился к первому ближайшему зову крови, лишь раз внутренне обозлившись, что связь плохая. Не потому что её глушат. А потому что маловато его собственных сил — слушать. Но на злость тоже нужны силы. Поэтому злоба — излишняя роскошь в его положении. И тем более — в положении его друзей-кровников. И он заставил себя быть спокойным и сосредоточился на беге, который, ко всему прочему, должен его разогреть.
Одновременно он держался не только направления к ближайшему брату, но и контролировал пространство вокруг себя. Пустота, которую он ощущал, поражала, хоть он и оставался равнодушен к ней. Поражала отсутствием живого на дальние расстояния. Он был прав, когда впервые определился, что вокруг него мёртвый лес. Но… почему? Кому понадобилось бросить его и братьев здесь? Почему он не помнит, как вообще произошёл переход сюда? Что-то смутное о том, что его ударили в затылок, который едва заметно ныл, когда он поворачивал голову… Повезло, что не убили, как того, чей череп постепенно утопал в грязи возле камня-вампира? Хватит об этом думать!