Юный дракон сидел в полотняном кресле расслабленно. Посторонний не понял бы, что Хельми не просто отдыхает, но тоже ушёл в библиотеку. Коннор представил, как он бродит между книжными стеллажами в поисках интересных названий (именно так он однажды наткнулся на увлёкшие его трактаты о пентаграммах) или целенаправленно ищет нужную ему книгу. И улыбнулся, вспомнив, как несколько раз братство и примкнувший к нему Эрно едва не замучили Трисмегиста, пытаясь понять, почему они не могут попасть в библиотеку все вместе. Впрочем, замучили — это сильно сказано. В ответ старый эльф, доброжелательно улыбаясь, начинал сыпать такими терминами из физики времени и пространства, что мальчишки вздыхали: учиться им ещё и учиться до его уровня.
Впрочем, и последнее смешно — уровень Трисмегиста недосягаем… А Коннор втихомолку всё-таки злился на него. Нет, не из-за того что старый эльф-бродяга сотворил когда-то из него мага-киборга. С этим мальчишка-некромант смирился. Слишком уж Трисмегист в его глазах неоднозначный. А ещё в глубокой тайне Коннор хранил пугающий его самого вопрос к нему: если он сумел сотворить из него киборга, то почему старый учёный, спасая драгоценные для него книги, не додумался, чтобы прекратить войну? Ведь понадобилось всего-навсего заклинание, уничтожающее машинную магию!.. Но не спрашивал. Ведь Коннор сознавал, что не настолько взросл, чтобы понимать всё. Хотя иногда очень хотелось подойти к Трисмегисту…
— Мы пробежимс-ся за Иваром? — внезапно спросил Хельми.
— Деревня находится примерно на том же расстоянии, что и наша школа, — напомнил Коннор — и перестал наваливаться на стену, сел прямо. Юный дракон переключил его на интересную проблему. — Думаешь, как-то по-другому можно?
— Я думал о маш-шине, — признался юный дракон. — Но потом с-сообразил, что маш-шина — это с-слиш-шком ш-шумно.
— Если ты не хочешь проследить за ним, я вообще могу один за ним побегать, — предложил Коннор, сразу рассчитывая: в одиночку даже лучше — не надо будет беспокоиться о братьях, если вдруг что…
Юный дракон скептически посмотрел на него:
— Не доверяеш-шь? Думаеш-шь — один лучше с-справиш-шься? Или боиш-шься, что узнаеш-шь об Иваре что-то такое, что не захочеш-шь, чтобы знали мы?
— Мимо, — спокойно ответил мальчишка-некромант. — Просто не все любят побегать так, как мы с тобой и с Миртом.
— Намёк на Мику? — ухмыльнулся Хельми.
Мика и в самом деле не очень любил бегать — разве что на короткие дистанции или тогда, когда цель была очень интересной. Вот тогда он давал скорости!
Разговор с Мики перешёл на ночное преследование. Пришлось примериться к ситуации и сообразить, каким образом это преследование произойдёт. Как одеться. Что именно взять с собой. И каким образом начать слежку…
Тёмный октябрьский вечер наступил, как всегда, неожиданно. Обитателей Тёплой Норы загонять домой не пришлось: в сумерках начался вкрадчивый дождь, редкий, но нудный и неприятный. Первыми спохватились дельтапланеристы, налетавшиеся так, словно сегодня был последний день полётов. За ними потянулись в тёплый уют хорошенько прогретого дома и младшие. Гостиная загомонила, засмеялась, заперекликалась на все голоса… Коннор, спустившийся с мансарды, сразу нашёл Ивара и насторожился: мальчик-некромаг от души хохотал над спектаклем игрушечного театра Моно — как и остальные “ясельники”. После очередного взрыва хохота среди младших ребят Коннор, вставший чуть в стороне, нахмурился: впавшие глаза Ивара поблёскивали уже не лихорадочно, а болезненно, словно он был ранен — или простыл. Но внешне в его поведении больше ничего особенного не было. Когда Моно закончил очередную сказку, мальчик-некромаг тоже похлопал единственному исполнителю на многие голоса, а потом принялся наблюдать, кто чем займётся и к кому можно подсоединиться, чтобы поиграть.
Коннор так забеспокоился, что осторожно подошёл ближе к нему и, нагнувшись, поднял игрушку, словно нечаянно дотронувшись своей рукой до его.
— Что? — резко вздрогнул Ивар.
— Игрушку взял, — объяснил мальчишка-некромант, показывая нечто всклокоченное с четырьмя лапами. Такие игрушки любили самые маленькие оборотни — и потаскать, и потрепать в своё удовольствие.
Ивар пробормотал что-то неясное и отвернулся от него.