Андер нахмурился от наглости пацана. Он ставит свои условия, находясь в таком безвыходном положении. Это впечатляло и злило одновременно. Но Фернандес уже ждал их и тянуть не было времени. Хатиман кивнул, соглашаясь на сделку, убрал наручники обратно в карман и повел Мэта к двери, шагая позади него.
Они шли по коридору под заинтересованные взгляды незнакомых парню людей. По обе стороны в ряд были двери, такие же как и в комнате где только что был он сам. Это напоминало общежитие, да и зеваки по большей части были одного возраста с Мэтью.
Вдвоем они дошли до лестницы, спустились на первый этаж. Сразу же оказались в гостиной, а на против лестницы в дали была входная дверь, которую Мэт внимательно рассмотрел. Он планировал бежать ночью. Дверь в спальню он мог открыть какой-нибудь скрепкой, осталось только найти ее.
Гостиная занимала половину первого этажа. Стоял огромный диван посередине, четыре кресла, несколько кофейных столиков по периметру мебели, а на стене висел огромный телевизор, больше напоминающий домашний кинотеатр, а может это он и был. Мэтью понятия не имел как должен выглядеть этот кинотеатр, потому что в его мире был старенький квадратный Самсунг, и тот перекочевал от соседки. Здесь тоже были люди. Кто-то разговаривал, сбившись в небольшую компанию, кто-то читал. Телевизор беззвучно показывал какое-то кино, больше работая как живая картинка.
— А ничего, милый, — услышал Мэтью, когда проходил мимо девчонок.
Девушек в САНУ было не много, но все таки были. Красивые и харизматичные. Их задача была привлекать, втираться в доверие, узнавать тайный.
Хатиман провел Мэта дальше, они зашли в небольшую приемную, а потом вошли в кабинет, в котором был человек, готовый разделить жизнь парня на «до» и «после».
За дубовым столом сидел мужчина. На нем был дорогой серый костюм, галстук и очки. Холодный взгляд вдруг потеплел. Он добродушно улыбнулся, кивая на два кресла напротив стола. Мэтью неуверенно сел, ожидая когда мужчина перейдёт к сути. Он все еще был готов в любую минуту сражаться за свою жизнь.
— Что ж, Мэтью, здравствуй, — сказал Фернандес. — Нас ждет долгий разговор. Я не хотел бы, чтобы наше знакомство было таким, каким оно будет, но этого не избежать. Ты понимаешь, что оказался в этом месте не просто так? Твой покойный отец продал тебя за карточный долг.
Андер невольно посмотрел на лицо пацана, стоя рядом с ним, чтобы в любой момент поймать. Мэтью смотрел на директора в ожидании продолжения, но он не был удивлен. Больше рассержен, до такой степени, что если бы отец был жив, он убил бы его сам. Андер едва сдержал усмешку от своих мыслей.
— Знаешь что это за место? Кончено же нет, — сам себе ответил Фернандес. — Это секретная армия. Армия убийц. Сейчас ты думаешь, что не останешься здесь, сбежишь, это все просто какая-то злая шутка. Но нет. Это реальность, просто скрытая от чужих глаз. Если кто-то не знает, что в мире были, есть и будут враждующие группировки и убийства, это не значит что этого не существует. Плохих людей едва ли не больше, чем хороших, а может каждый из нас плохой. Мы боремся не за добро и зло. Мы боремся за свою жизнь, за свою семью и друзей.
— Очень интересно, но как раз к моей семье мне и нужно, — вдруг сказал Мэт и попытался встать, но Андер тут же грубо надавил ему на плечо, впиваясь пальцами до боли.
— К этому я и веду, парень, — с какой-то немыслимой тоской сказал Фернандес.
Хатиман напрягся. Он не знал, во-первых, о том, что Вильгельм Фернандес может так искренне говорить, а во-вторых, он не понимал к чему ведет директор.
— Пообещай сохранять спокойствие, хорошо?
Директор еще не сказал ничего дельного, но Мэтью уже побледнел, чувствуя, что произошло что-то ужасное. Фернандес встал со своего места, обошел стол и сел на второе кресло рядом с парнем. Он располагал к себе, с отцовской заботой смотрел в глаза.
— Твоя мама и сестра… они мертвы. Это случилось ночью, — в голосе мужчины слышалась скорбь. — Я обещаю узнать, кто сделал это.
Фернандес успел кивнуть Андеру до того, как парень подскочил с кресла. Мэтью завладела ярость. Он не понимал ровным счетом ничего. Где находится, с кем. Была только одна мысль — оказаться дома и убедиться, что все это ложь. Он рычал и пытался вырваться, но Андер с легкостью, будто мягкую игрушку, прижимал к себе, не давая попасть к двери.
— Пусти меня! — прорычал Мэтью, ударяя кулаками по широкой груди Андера. — Я должен знать, что вы врете! Вы врете!
— Есть фотографии.
Голос директора был тихим, но Мэтью услышал и вдруг утих. Глаза защипало от подступающих слез, руки опустились и повисли как веревки. Истерические крики переключились на полное понимание происходящего и от этого стало нестерпимо больно.