Парень натянул джинсы, толстовку и первые попавшиеся кроссовки. Он хотел только попасть на улицу, хотя бы на это огромное крыльцо, чтобы постоять там пару минут и в идеале покурить, но сигарет у него, увы, не было.
Дверь комнаты аккуратно открылась. Мэт прошмыгнул в коридор, провернул ключ в замочной скважине и как можно тише пошел в сторону лестницы. Но на любую, даже самую тихую мышку найдется своя змея.
У лестницы Мэтью остановился, чтобы посмотреть в глубь коридора. Ему послышались шаги, но там никого не было. Парень собирался пойти дальше, но тяжелая мужская рука упала на его плечо.
— Зашумишь и я за себя не ручаюсь.
Голос был тихим, грубым и хриплым. Он был максимально близко к уху. Пахло гелем для душа и сигаретным дымом. За его спиной стоял Хатиман.
Мэтью глубоко вдохнул, прогнал испуганное выражение с лица и повернулся к Хатиману с непроницаемым взглядом, кричащим: «Да пойми, я тебя не боюсь!». Наигранно. Возможно так, но очень правдоподобно.
— Время, — сказал Андер и взглянул на ролексы на татуированной руке, — второй час ночи. Куда идем?
— Мы — никуда, а я хотел... я должен отчитываться? — парень недовольно всплеснул руками.
Андер, будь он чуть эмоциональнее и менее брутальным, закатил бы сейчас глаза от этих слов, подобных детским пререканиям. Но он стоял как огромная ледяная глыба в черной одежде и смотрел карими глазами на Мэта, ищущего пути отступления взглядом.
— Спать.
— Я хочу на улицу, — упрямо повторил Мэт и шагнул в сторону лестничной клетки.
Пальцы Хатимана мертвой хваткой сжались на запястье. Мэтью стиснул зубы от боли, но молчал, снова повернувшись лицом к своей главной проблеме.
Андер шел с кухни, когда увидел Мэтью. Сегодня ему нужно было побыть одному и обдумать информацию, которая залила его мозг, словно бетоном. Родных этого парня действительно нет в живых, но убил их Фернандес. Мэт стоял сейчас перед ним и даже не подозревал, что ему нагло врут в глаза. Убийца был максимально близко, кто-то из старших. Возможно тот, кто вел урок сегодня днем. Этот парень из последних сил показывал себя непробиваемым, но Андер мог предположить на сколько сильно сейчас ему тяжело. Именно Андер. Не тот Хатиман, который готов уничтожить за любую провинность, не тот, который убивает людей без сожаления, а тот, кто какого-то черта научился сочувствовать и испытывать жалость. Он думал, что это ночь во всем виновата. Она срывает маску, делает уязвимым. Нет, не со всеми, только с избранными и им оказался этот парнишка, обманутый и брошенный в суровую новую жизнь убийц, бандитов и жестокости. Мэтью явно до сих пор не осознал в полной мере где он находится и что ждет его впереди.
— Пойдем, — вдруг сказал Андер и сам потащил Мэтью к выходу, так и не отпустив его запястье.
Они тихо вышли на улицу и, продолжая молчать, дошли до спортзала. Андер полез по лестнице первый, Мэтью не сопротивляясь плелся следом. В тишине они подошли к окну, в тишине открыли скрипучую ставню и закурили. Луна беспечно висела в небе, полная, налитая желтизной словно лимонная корка.
— Что написано на твоей руке?
Мэтью нарушил гробовую тишину, чтобы в ушах снова не звенел как колокольчик смех сестры. Это случалось в тишине, когда мысли становились громче пожарной сирены. Он помнил, что видел буквы на руке Хатимана. От локтя до запястья слова извивались красивым шрифтом и сплетались с ветвями и цветами, похожими на сакуру, забавно, все было черного цвета.
Андер усмехнулся, выпуская дым в окно. Они стояли плечом к плечу и теплый ветер играл с их волосами. Он хотел бы съязвить, но этого не хотелось. Оба были серьезны. Их объединял задуманный план Фернандеса и Андеру, не отошедшему еще от правды, было не до шуток.
— Мой путь — путь Самурая, — ответил он.
Мэтью хмуро посмотрел на Хатимана в немом ожидании объяснения.
— Смерь для всех звучит как-то ужасающе. Все боятся ее. А кодекс японских Самураев гласит, что Самурай каждый день, каждый час должен думать о смерти. Путь Самурая — смерть. Только человек, готовый умереть в любой момент, по настоящему умеет ценить жизнь. Он видит ее в других тонах, замечает малейшие детали.
Андер пожал плечами, будто сказал сейчас самую банальную фразу по типу: «Летом солнце греет сильнее, такие вот дела». Мэтью докурил о потушил окурок, Андер проделал то же самое. Они снова стояли в тишине.