Выходной парень никак не планировал. Настенные часы, подаренные ему милой Бабби, показывали десятый час утра. Прикроватный будильник сегодня тоже отдыхал и Мэт, слава армейским богам, не слышал этот противный писк. Даже в столовую сегодня можно было идти когда вздумается.
Мэтью сладко потянулся, встал с кровати и прошлепал в ванную босыми ногами. Никуда не нужно было торопиться и он с наслаждением растягивал минуты под горячим душем. После, снова хвала богам или тут лучше сказать Фернандесу, он надел не форму, а обычную толстовку и спортивные штаны. Да, черные, но все таки это было приятнее жестких джинсовых джоггеров. К тому же, вместо берцев кроссовки — еще один бонус.
В столовую он шел с Эйденом и Бабби, которые завалились в его комнату аккурат после того, как Мэт оделся и хорошо что у него была привычка закрываться на замок. Они смеялись, когда Бабби рассказывала о своей утренней пробежке, на которой запнулась о развязанный шнурок и свалилась под ноги молодому охраннику.
— Больше на улице я бегать не буду, только спортзал. Разодрать колени об асфальт еще раз я не хочу, ну, посмотри, просто в мясо.
Бабби притормозила, поднимая ногу, чтобы поближе показать друзьям свои раны. На ней были джинсовые шорты, которые девушка с любовью надевала всякий раз, как только появлялась возможность. Мэтью оставалась последняя лесенка перед первым этажом, он повернулся спиной, чтобы увидеть подругу и Эйдена, оступился и полетел на пол, выкрикнув лишь недовольное:
— Сука!
— Сам такой, — послышалось над ухом.
Крепкие руки придерживали его спину и голос своего старшего парень узнал сразу. Бабби и Эйден уставились на двоих, в ожидании дальних действий. Назвать Хатимана сукой шаг в сторону карцера. Но Мэтью не боялся, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза от тупой шутки.
Их отношения никуда не сдвинулись. Они продолжали выводить друг друга, а после избитый Мэтью и задумчивый Андер обменивались дурацкими улыбками и расходились. Никакой дружбы, никакого взаимопонимания. Но они все таки привыкали друг к другу. Фернандес приказал заниматься с Мэтью вне уроков стрельбой и рукопашным боем и, хотелось им этого или нет, они проводили практически каждый день вместе.
— Спасибо, — оскалился Мэт, поворачиваясь к старшему.
Все понимали, что это чистый сарказм. Лицо Андера, сонное, припухшее от алкоголя вдруг с расслабленного сменилось хмуростью. Он сощурился, протягивая руку к шее младшего, а после со всей силы ткнул в багровый засос на шее парня. Хатиман не задавал вопросов, только усмехнулся от шипения Мэта и прошел мимо, перебрасывая бутылку воды из руки в руку.
Все трое переглянулись и засмеялись. Мэт потер отметку ладонью.
— Еще раз такое загадаешь, Эйден, и я тебя убью, — пообещал парень, шагая дальше.
Вчера вечером, освобожденные от раннего пробуждения и домашних заданий в стиле: «Рассказать строение АК-47 во всех деталях», троица веселых друзей собралась в комнате Эйдена. Они играли в карты на желание. Воображения Хейла хватило только на:
— Пусть Бабби поставит тебе засос.
В столовой было спокойно. Большая часть солдат уже позавтракала. Только несколько сонных ребят сидели за столиками, а чуть дальше, в зоне старших, с изнуренными лицами давились крепким кофе Сэм и Якоб.
— Зачем было столько пить, — причитал Сэм. — Пустили козлов в огород.
Якоб рассмеялся от глупого сравнения и тут же схватился за больную голову. Они выпили вчера свою недельную дозу, наверное. Переспали с какой-то мулаткой в VIP-зоне и Андер чуть не убил их из-за того, что час искал парочку друзей по всему клубу.
— Что, сильно болит?
— Я уже скоро стандарт обезболивающих допью. Лучше бы мне в драке по голове настучали и то не так потом раскалывается.
Как бы не было плохо этим двоим, сегодня у Фернандеса для них задание на миллион и выкрутиться не получится.
***
Директор ходил по кабинету, обсуждая по телефону очередное ЧП, которое произошло в его лучшем бильярдном клубе. Наркоторговцы, которые должны были успокоиться после последней их встречи с Якобом и Сэмом, из ночного клуба ушли, но теперь они расположились в бильярде. Алкоголь перестал быть востребованным, все убивали себя порошком с примесью какой-то дряни, которая вызывала у большей части агрессию или сон — на всех по-разному. Играть такие люди не могли, только устраивали дебош или засыпали прямо с кием в руке. Прощать это Вильгельм больше не намерен. В этот раз только убийство одного из главных этой шайки доставит ему спокойствие и гарантию, что больше в его владениях этих торговцев «белым золотом» не будет.