Тьююю…, вон он какой мотовоз. Точно такой же мы видели в Орше, но он, конечно, был гораздо больше. За мотовозом была прицеплена пустая платформа, туда закинули вещи и хоть он, мотовоз, и был маленьким, но помимо машиниста вполне комфортно в кабине расположилась наша семья и ещё один офицер, ехавший ещё дальше до посёлка Перевальная. Ехать надо было два часа по однопутной колее, по следующему принципу. Каждые пять километров были расположены двухпутные разъезды с дежурными и с телефонной связью. Как только заезжали на разъезд, мотовоз останавливался на втором пути у будки дежурного и машинист звонил оттуда на следующий разъезд узнать, прошёл ли ему на встречу транспорт и можно ли двигаться? Ну и соответственно, мы или сразу двигались или стояли и ждали, когда пройдёт встречка.
На Вижаиху прибыли поздно, но из-за белых ночей было ещё светло. Нас уже ждали, группа бесконвойников подхватила наши вещи и мы поспешили за ними, а через несколько минут заходили в свой первый в жизни большой дом. Правда, торжественного входа не получилось. Мы с Мишей уже были никакие. Я ещё в мотовозе сонно кивал головой, временами впадая в липкую дремоту, Миша мирно спал всю дорогу на коленях у матери, поэтому осмотр дома был отложен до утра. Мы сразу увалились спать там, где нам быстро устроили постель, а к нам в дом пришли сослуживцы отца и покатилось застолье.
Но зато утром, я проснулся первым. Встал, протёр кулаками глаза и пошёл осматривать новую территорию. Да…, новенький финский трёхкомнатный дом меня впечатлил. Это не однокомнатная квартирка в 28 квадратных метров. Одна только большая, светлая комната, где мы спали с братом, была целых квадратных метров 25, две поменьше — одна 16м2, а вторая, где спали мать и отец 14м2. Коридор буквой Г, кухня тоже просторная с плитой, за кухней маленькая кладовка 4 метра на 2. В коридоре аккуратный квадрат люка в подвал. Но…, туда не полез. А вот на противоположной стене большой комнаты загадочно виднелась ещё одна дверь. Я её осторожно открыл и обалдел в восхищении — там была просторная летняя веранда метров в двадцать, вся заполненная утренним, летним, солнечным светом. Афигеть. Мне всё больше и больше нравился наш дом. Вышел на улицу — аккуратный длинный дворик, заросший высокой травой. Напротив крыльца — большой дровяник, заполненный сухими дровами, справа деревянная дорожка ведёт к калитке, а слева высокий сарай, а за ним туалет. И здоровенный, приусадебный участок. И всё это обнесено аккуратным штакетным забором. Короче, есть где разгуляться. За забором неширокий и чистый от деревьев прогал, за которым начинается небольшой подлесок, переходящий в тёмный лес, подымающийся на небольшую сопку.
Поглядев немного в ту сторону, не спеша прошёлся по периметру забора, оглядывая окрестности, и прошёл к калитке. Постоял около неё, открыл и вышел на улицу, настороженно поглядывая на пацана, сразу направившегося ко мне от соседнего дома через улицу, наискосок от нашего. Был он повыше меня, крепенький, а я новичок, местных правил не знал и приготовился к возможной драке.
Но тут всё было гораздо проще, чем в Орше. Пацан оказался моим ровесником, звали его Вовка Золин. Мигом сошлись и уже через десять минут, после моего рассказа — кто я такой и откуда приехал, он вводил меня в кипучую жизнь детворы посёлка.
Посёлок был небольшой, 450 жителей, Зона на триста человек, начальная школа. И более менее взрослые пацаны, которые могли тут верховодить жили и учились на Бубыле, откуда мы приехали вчера на мотовозе. Там была восьмилетняя школа. Но сейчас лето и они здесь, так что мне всё равно придётся знакомиться с ними. А так наших ровесников, которые будут учиться вместе с нами в третьем классе всего десять человек.
После подробного объяснения расстановки сил в местной детворе, Вовка повёл меня знакомить с посёлком. Сама Вижаиха делилась уже знакомой узкоколейкой на две половины. На нашей половине было две улицы — наша, десять одинаковых финских домов и за линией домов, где жил новый товарищ располагались большие огороды и вторая улица. Тоже домов на десять. Слева от нашего дома, метрах в ста пятидесяти детский садик, небольшая поселковая столовая с малюсенькой верандой и доской объявления, где висела простенькая киноафиша «Приключение мистера Питкина в больнице». Напротив неё единственный в посёлке крохотный магазин. Дальше и за магазином располагалась общага, за которой было затянутое тиной неглубокая болотина, диаметров метров 70. Напротив болотины высокий деревянный забор, белёный извёсткой и казарма усиленного конвойного взвода, где отец Володи был старшиной. Если идти прямо и дальше, то утыкаешься в большой пустырь, где двое хилых деревянных ворот имитировали поселковый стадион, плавно переходящий в солдатскую полосу препятствий. За стадионом несколько путей узкоколейки и стадион служил здесь чаще, как место посадки и высадки заключённых, убывающих и прибывающих с работ, из лесу или как местные называли плотбище. Ну… а за узкоколейкой зелёные и мрачные ёлки, скрывающие собой широкий прогал болотины, где осенью мы потом собирали клюкву.